Чтение онлайн

Несомненно, если бы дело происходило несколькими часами раньше, народ оказался бы более трезвым, и наверняка задумался, с чего это субъект, остановившийся на самом дешевом постоялом дворе, будет разбрасываться такими суммами. Но сэр Ралло сам выбрал время, когда народ уже настолько пьян, что не способен соображать, но все же не настолько, чтобы вообще не держаться на ногах.

Пробраться к выходу через бушующую толпу было немыслимо, и мы с Карин устремились наверх. Расчет строился на том, что охранявшие окно солдаты должны прибежать в общий зал на шум потасовки. Если не прибегут, значит, им не повезло. Трое солдат и чародей – это не тринадцать солдат и два чародея. С этими мы бы справились запросто.

Я видел, как сэр Ралло прокладывает себе путь во всеобщей свалке, раздавая удары мечом направо и налево. Впрочем, мечом он орудовал плашмя, понимая, что драчуны не заслужили смерти, встав на пути графского правосудия исключительно из жадности и по незнанию. Карин права, хороший он парень.

Здорово, что мне не пришлось его убивать.

Во дворе никого не было. Прыжок со второго этажа никогда не был для меня проблемой, а особенно в ситуации, когда от такого прыжка зависела моя собственная жизнь. Карин тоже справилась с этим без особых трудностей. Странно было бы ожидать чего-то иного от Кары Небесной.

Мы побежали в конюшню. Седлать лошадей времени не было, как, впрочем, и времени на то, чтобы искать в темноте наших собственных лошадей. Мы взяли пару, которая стояла ближе других к выходу, и уже мгновением спустя мчались в ночи, прижимаясь к шеям наших скакунов.

Два арбалетных болта, пущенные людьми сэра Ралло наудачу, пролетели мимо с неприятным для моих ушей свистом.

Знаменитый разбойник Эдвард Рыжая Борода был приговорен к публичной казни на главной площади Бартадоса. Посмотреть на сие эпохальное событие собралось много народу – столько, сколько могла вместить сама площадь и прилегающие к ней улочки.

Когда открытая повозка с плененным разбойником въехала на площадь, Эдвард обратился к народу и пообещал тысячу золотых тому, кто избавит его от прогулки на эшафот.

Сразу же за этим заявлением последовали народные волнения, к которым стражники Бартадоса оказались решительно не готовы. Правда, Эдвард Рыжая Борода не смог пожать плоды своего обращения, ибо капитан стражи, отвечавший за его охрану, зарубил его своим мечом при первом же намеке на беспорядки. Но одного разбойник добился – до эшафота его все-таки не довезли.

Так что идея с золотом в качестве отвлекающего маневра принадлежала не мне. Каюсь, сначала я даже решил пойти по пути Эдварда и предложить денег тем, кто задержит отряд сэра Ралло на постоялом дворе, но потом счел этот план слишком вычурным.

Надо сказать, что в общем и целом получилось все-таки неплохо.

В отличие от Рыжей Бороды мы с Карин не были скованы цепями и не находились в окружении стражников.

Безумная скачка по горам на лошадях без седел и упряжи, да еще и в темноте, никак не могла закончиться ничем хорошим, и ничем хорошим она не закончилась. Скакун Карин угодил передней ногой в невидимую выбоину и полетел через голову. К счастью, Карин успела вовремя слететь со спины животного и не оказаться подмятой под свою лошадь.

Я остановился в нескольких метрах впереди. Чертыхаясь, Карин поднялась на ноги. Ее лошадь хрипела, но не предпринимала никаких попыток встать, из чего я сделал вывод, что лошадь у нас осталось только одна.

Я спешился. Боливару не вынести двоих.

Существует такая древняя легенда. Двое друзей уходили верхом от погони, и гнедая одного друга сломала ногу. Потерявший лошадь всадник хотел было поехать вдвоем с другом на скакуне по имени Боливар, но его друг заявил, что Боливар не вынесет двоих. После чего уступил Боливара безлошадному, а сам остался, чтобы задержать погоню и дать другу шанс спастись. В общем, это красивая легенда о дружбе и самопожертвовании.

– Ты – законченный идиот, красавчик, – заявила мне Карин. – Какого черта ты бросил в эту толпу половину наших денег?

Пораженный чудовищностью обвинения, я не нашел, что сказать. Достойного ответа у меня не было, и я не собирался сотрясать воздух глупыми оправданиями.

– Жаль коняшку, – заметила Карин. – По-хорошему, следовало бы перерезать ей глотку, но пусть этим займется тот, кто обнаружит ее здесь утром. Может быть, он проявит милосердие и отведет лошадь вниз.

– А может быть, он поведет ее наверх, – сказал я. – Не зря же этот перевал называют Перевалом Трехногой Лошади.

– Нам это никак не поможет, – сказала Карин.

– Да. Кстати, я что-то не слышу звуков приближающейся погони.

– Какой дурак полезет в эти горы ночью? – спросила Карин. – Ты только что видел, что случается с подобными дураками. Хорошо, что мы не успели захватить седла. Если бы моя нога застряла в стремени, этот перевал стоило бы переименовать в Перевал Одноногой Наемницы.

– Значит, до утра люди сэра Ралло за нами не полезут? – уточнил я.

– Может быть, и полезут, – сказала Карин. – Только медленно и аккуратно, освещая дорогу факелами или магическими шарами. Какой-то запас времени у нас все-таки есть. Только…

– Что «только»?

– Сэр Ралло не производит впечатление глупого человека, – сказала Карин. – А если он умный, но на постоялом дворе мы видели не весь его отряд. Гораздо практичнее было отправить десяток людей на сам перевал и ждать нас там. К чему искать двоих путников в целой толпе, если можно повстречать их на узкой горной тропинке?

Да, и чародеи с перевала могли бы послать весточку чародеям сэра Ралло, после чего нас запросто взяли бы в клещи.

– Как бы там ни было, мы все равно не собирались пересекать горы именно этим путем, – сказала Карин. – Тропа контрабандистов берет свое начало в паре километров отсюда.

– У нас всего одна лошадь, – напомнил я.

– Ну так отпусти ее на свободу, красавчик, – сказала Карин. – По тропе контрабандистов лошади все равно не пройдут.

– Интересно, как же в таком случае контрабандисты таскали свои грузы? – спросил я. – Неужели на собственных спинах?

– С той поры, когда по тропе прошел последний караван с запрещенным товаром, минуло ужасно много лет, и рельеф местности немного изменился, – сказала Карин. – Вероятно, раньше там и можно было проехать на лошади. Теперь – нет.