Чтение онлайн

Он усмехнулся и покачал головой. Я не смела дышать, пока он не забрал яйцо и не уложил его в корзинку.

— Может быть, оно и стоит миллионы, но это все равно всего лишь яйцо, неодушевленный предмет, — сказал он, ставя его обратно на пьедестал. — Я предпочитаю, чтобы мое искусство оживляли музыканты, композиторы и танцоры, как моя мать. — Его глаза остановились на моих. — Как ты.

Я почувствовала себя одновременно и польщенной, и униженной. — Я могу стоять здесь часами, теряясь в видениях, которые рисует мое сознание.

Ухмыляясь, он потянулся вниз и шлепнул меня по заднице, а когда я с визгом прыгнула вперед, сказал: — Кстати, об искусстве: если я не поставлю шедевр Дэниела на стол до того, как он будет испорчен, он больше никогда не будет готовить для меня. Пойдем, я тебя накормлю, мы разберемся с профессиональными вопросами, а потом я уделю тебе столько внимания, сколько ты захочешь.

И он накормил меня. Стейк был идеально прожарен, картофельная запеканка хрустела снаружи и была восхитительно кремовой под золотистой корочкой. Я откусила последний кусочек белой спаржи и, вздохнув, отложила вилку.

— Если у Даниэля нет своего ресторана, то он обязательно должен его открыть. Это было восхитительно. Передай мою благодарность шеф-повару.

— Обязательно, — сказал Алек. — Ты хочешь десерт сейчас или предпочтешь позже?

— Определенно позже, — сказала я, не в силах представить себе, что съем еще хоть кусочек. Заправив салфетку под край тарелки, я спросила: — Так о чем ты хотел со мной поговорить?.

Оттолкнувшись от стола, он сказал: — Давай поговорим об этом в гостиной.

Через несколько минут я сидела на диване, а он — в кресле напротив меня. То, что это была профессиональная часть встречи, было единственной причиной, по которой я не сняла туфли. Я не носила каблуки уже много лет и, наверное, должна была постепенно возвращать их в свою жизнь или, по крайней мере, начать с пары не очень высоких.

— Вчера у нас была встреча с комитетом из Нью-Йорка… и речь шла о тебе.

— Как только он произнес "Нью-Йорк" и "комитет", я забыла о своих ноющих ногах. Я точно знала, кого он имеет в виду… Любой человек, связанный с балетным миром, знал это. А когда он добавил, что встреча была посвящена мне, я поняла, что ничего хорошего из этого не вышло.

— Дай угадаю, они не рады, что вы меня приняли? — спросила я, чувствуя, как во мне разгорается злость. — Тебе не нужно было потчевать меня вином и ужином в попытке… для чего? Отпустить меня? Чтобы уволить меня? Я не знаю, сколько раз я должна это повторять. Я большая девочка и знаю, как устроен этот мир. Я облажалась, и, как бы я ни старалась, меня никогда не простят. Черт возьми, я знала, что не должна была позволять тебе уговаривать меня попробовать…

— Хватит!

Этого не должно было произойти, но от резкого приказа у меня захлопнулся рот.

— Ты закончила? — спросил он более спокойным, но все еще твердым тоном.

Не доверяя себе в том, что я не скажу ничего такого, о чем потом буду жалеть, или, что более вероятно, не разрыдаюсь, я просто кивнула.

— Хорошо. Ты не совсем не права, — рука поднялась, прежде чем я принялась возражать, — и ты не права. Во-первых, мне абсолютно наплевать, что они думают о твоем приходе в нашу компанию. Не ты нас искала — мы тебя нашли, и мы с Юрием рады, что так получилось. Что касается комитета, то они просто боятся. Они боятся, что слухи о тебе вернутся и будут преследовать их. Я не думаю, что их сильно беспокоит информация в СМИ, потому что, конечно, это принесет доход. Они предложили нам поставить спектакль, но сказали Юрию, чтобы он строго следил за тобой и уволил, если ты начнешь вести себя подозрительно.

Когда он замолчал, я улыбнулась и спокойно кивнула ему. — Хорошо.

Очевидно, не совсем доверяя моим словам, он приподнял бровь. — Хорошо? Тебе больше нечего сказать?

Я кивнула, смахнула слезу, вырвавшуюся на свободу, и, может быть, впервые по-настоящему поняла, насколько изолированной я себя чувствовала. Это не означало, что я не придавала значения предложению Алека, но я знала, что, хотя в Чикаго есть потрясающий театральный район, и это мой дом, это не Нью-Йорк.

— Они дают мне еще один шанс.

— Дают, — подтвердил Алек, — но только потому, что Юрий, по сути, сказал им, что они могут идти в жопу, если думают, что он собирается бросить свою лучшую балерину, потому что они слишком трусливы, чтобы отстаивать то, что правильно.

— Он так сказал? Ничего себе…

— Но это не значит, что они не будут следить за тем, чтобы ты не оступилась, и если это случится, не думай, что они не потянут тебя за собой.

Я кивнула. — Я понимаю, и я их не виню. Если бы я была на их месте, я бы, наверное, думала так же. Я не держу на них зла.

— Это очень по-взрослому с твоей стороны, — сказал Алексей.

Я улыбнулась и встала. Вложив всю свою сексуальность в короткую прогулку между нами, я подошла к его креслу и опустилась к нему на колени. — Я полагаю, что деловая сторона нашего разговора закончена?

Алек усмехнулся и провел рукой по моему затылку. — Ты правильно полагаешь, — сказал он за мгновение до того, как притянул мой рот к своему. — Итак, я думаю, тебе стоит рассказать мне о себе еще немного, — сказал Алексей, позаботившись о том, чтобы завершить встречу наилучшим образом. — И я не имею в виду балет. Мне кажется, что ты какая-то закрытая книга, но я знаю, что в тебе есть что-то большее, чем балерина.

Это был комплимент, которого я никогда раньше не слышала. Улыбаясь, я кивнула. — Можно я сначала сниму туфли? У меня болят ноги.

— Конечно, — сказал он и, не дав мне и шанса, протянул руку вниз, ловко расстегнул крошечные ремешки и снял сначала одну, а затем и вторую туфлю на каблуке. Затем он переместил меня к себе на грудь и поднял мою ногу. В тот момент, когда его сильные пальцы сомкнулись вокруг моей подошвы, я застонала.

— Продолжай в том же духе, и этот массаж станет самым быстрым в истории, — предупредил он.

Удовлетворенно вздохнув, я придвинулась ближе. — Извини, но если бы ты хоть немного представлял, насколько это невероятно, ты бы тоже стонал. — Пошевелив пальцами ног, я сказала: — Пожалуйста, продолжай.

Он так и сделал, и мы продолжили разговор о нашей жизни… или, по крайней мере, я продолжила. Алек задал мне целую кучу вопросов, и, похоже, его очень интересовали ответы. Его интересовали такие мелочи, как мои любимые блюда, фильмы и музыка. Все было так непринужденно, и я расслабилась. Такого свидания у меня еще не было. К тому времени, когда меня начали сопровождать мужчины, я уже была в некотором роде трофеем. Больше всего меня удивляло то, что Алек умел заставить меня чувствовать себя более особенной, слушая, что я говорю, растирая мои босые ноги, чем я чувствовала себя с любым мужчиной, который застегивал бриллиантовый браслет на моем запястье, а затем выводил меня на улицу, как какой-то выигранный приз.