Принц Черного моря
Шрифт:
– Мама, где ты?
Ему показалось, что откуда-то издалека донесся ее голос. Он снова подал сигнал. На этот раз щелчками и в другую сторону моря.
– Жмых!? – почти рядом раздался ее голос.
– Мама!
Их встреча произошла в километре от того места, где его так грубо сбросили в воду Данила и Макс.
– Живой?
– Живой!
Радостное возбуждение обоих притупило, но не утолило чувство голода малыша. Жмых прижался к матери и стал толкаться в брюхо. Голод не тетка, отдай, что положено. Только материнское молоко делало его сытым и счастливым. Жмых проглотил три двойные порции и, наконец, отвалился от матери. На этот раз дальше, чем на пол метра от нее он не отплывал.
– Кто тебя выручил? – спросила мать.
– Данила!
– У нас, у дельфинов, есть поверье, – сказала мать, – что сладкоголосые, а к ним относится Данила, принадлежат к высшей, гуманной расе человечества. У всех же остальных нравственность и интеллект на уровне камбалы. Так что имей в виду сынок, у тебя среди людей один друг, Данила, остальные враги.
– А Настя?
Мать недовольно покачала головой.
– Влюбился все-таки.
Они еще долго разговаривали. Мать не могла налюбоваться на сына, рассказывающего страшные и удивительные вещи. Когда Жмых поставил последнюю точку в своем повествовании, мать ему напомнила, что утром они отплывают в Азовское море.
– А ты же хотела Даниле подарок преподнести, – напомнил он ей.
– Ты думаешь, он придет проводить нас на Лысую гору?
– Придет.
Они поплыли к затонувшей старинной каравелле, к лежащему в трюме сундуку с драгоценностями. Мать-дельфиниха долго выбирала подарок и, наконец, выбрала небольшую золотую монетку, не потускневшую от времени, не окислившуюся, не изъеденную ржавчиной. Пусть будет подарок маленький, не в величине дело, главное память останется. А Жмых долго рылся носом в сундуке выбирая что-нибудь поярче и потолще, и, наконец, нацепил себе на нос огромный золотой браслет украшенный прозрачным камнем. На этот раз они осторожно подплывали к Лысой голове, издали, осматривая окрестности. Кроме знакомой и безобидной четверки молодых человечков, поблизости никого не было. Мать-дельфиниха послала ультразвуковой сигнал, проверяя, есть ли искусственная преграда в виде сети у Лысого камня и убедилась, что нет. Теперь ничто не мешало ей и Жмыху попрощаться с человечками. Из всей их четверки, она хотела отблагодарить одного Данилу и несла ему золотую монетку.
А человечки, сидящие на лысом камне тоже заметили дельфинов.
– Плывут! – раздался ликующий крик с Лысой головы.
– Жмых, Жмых, плывет.
Мать-дельфиниха показала на камень.
– Глянь, как тебе радуются.
Жмых ничего не ответил. Он не мог раскрыть рот. На носу у него красовался старинный браслет. Когда дельфины подплыли к камню, мать-дельфиниха протянула монетку Даниле. А Жмых вместе с браслетом выпрыгивал напротив Насти. Она освободила его от драгоценности-обузы и он сразу засвистел и затрещал, предлагая Насте поиграть в воде. Но человечки только отталкивали руками Жмыха от камня.
– Плыви и не возвращайся.
Казалось мать-дельфиниха поняла их слова. Она издала несколько грозных щелчков, приказывая Жмыху успокоиться и попрощаться. Дельфины кинули прощальный взгляд на Лысую голову, с четырьмя человечками, стараясь, на всю жизнь запечатлеть их в своем сердце, и в красивом полете скрылись под водой.
Прощай Черное море!
Прощай Данила!
Прощай Настя!
Уплывающим дельфинам вслед махали с камня четыре человечка.
Прощай тетя Даша!
Прощай Жмых!
Прощай «принц Черного моря», – прошептали губы синеглазой. Она отвернулась от остальных и в синее море из ее глаз упала и моментально растворилась прозрачная слезинка.
Через неделю мы уезжали из отеля «Принцесса Черноморья». Дельфинов мы больше не видели. Говорят, наступило время миграции их в Азовское море.