Чтение онлайн

Годвин слегка вздрогнул, а Вульф просто спросил, есть ли надежда видеть ее.

– Никакой, – ответила она и потом прибавила: – Я пришла по другому делу. Хотите ли вы оказать услугу Салахеддину?

– Не знаю… В чем дело? – мрачно спросил Годвин.

– Нужно только спасти его жизнь, – ответила она. – Может быть, он будет благодарен за это, может быть, и нет… Все зависит от расположения его духа.

– Скажите нам, – проговорил Годвин, – каким путем мы, двое франков, можем спасти жизнь султана Востока?

– Вы, конечно, еще помните Сипана и его федаев? Ну так сегодня ночью они задумали убить Салахеддина, потом, если возможно, покончить с вами и увести вашу даму Розамунду; если же это не удастся – зарезать ее… Я говорю правду! Это мне сказал один из них благодаря печати: бедный безумец воображает, что я с ними заодно! Сегодня вы, как начальники телохранителей, дежурите в прихожей. Не так ли? В полночь сменяют часовых; но восемь воинов, которые должны стать на караул в комнате Саладина, не придут: их отзовут прочь поддельным приказом. Вместо них явятся восемь убийц, переодетых мамелюками. Они надеются обмануть и заколоть вас, убить Саладина и убежать из противоположных дверей. Как вы думаете, выдержите ли вы бой с восемью бойцами?

– Мы уже пробовали это и опять попробуем, – ответил Вульф. – Как же узнаем мы, что они не мамелюки?

– Вот как: убийцы направятся к дверям спальни султана, а вы преградите им дорогу. Тогда они бросятся на вас, вы защищайтесь и кричите.

– А если они осилят нас? – спросил Годвин. – Тогда султан погибнет?

– Нет, вы должны запереть дверь в комнату Салахеддина и спрятать ключ; наружная стража услышит шум борьбы раньше, чем они ворвутся в спальню, – ответила Масуда и прибавила, подумав немного: – А не лучше ли теперь же открыть заговор султану?

– Нет, нет, – возразил Вульф, – попробуем биться; мне надоело бездействие. Гассан охраняет наружные ворота. Он придет, услышав шум мечей.

– Хорошо, – сказала Масуда, – я позабочусь, чтобы он был на месте и не спал. Теперь до свидания. Я ничего не скажу принцессе Розамунде. – И, набросив на себя плащ, Масуда ушла.

– Как ты думаешь, это правда? – спросил Вульф Годвина.

– Масуда никогда не лгала, – ответил Годвин. – Осмотрим кольчуги: у федаев острые кинжалы.

Приближалась полночь; братья стояли в маленькой сводчатой передней, внутренняя дверь которой вела в спальню Салахеддина. Караул, состоящий из восьми мамелюков, ушел, по обычаю он должен был встретить во дворе сменяющих, но до сих пор смена эта не появилась.

– По-видимому, рассказ Масуды правда, – сказал Годвин и, подойдя к внутренней двери, замкнул ее на ключ, который спрятал под одну из подушек. Потом д'Арси стали перед закрытой дверью, завешенной занавесями. Они были в тени; висячие серебряные лампы освещали остальное пространство. Они молчали и ждали. Вот послышались человеческие шаги. Восемь мамелюков в желтых одеждах, накинутых поверх кольчуг, вошли и отдали рыцарям честь.

– Стойте, – сказал Годвин. Они остановились на мгновение, но скоро снова двинулись вперед. – Стойте! – повторили оба брата, но те не слушались. – Стойте, сыновья Сипана! – в третий раз сказал д'Арси, обнажая мечи. Но со злобным шипением федаи уже бросились на них.

– Д'Арси! Д'Арси! На помощь султану! – закричали братья; бой начался. Шестеро ассасинов напали на Годвина и Вульфа, и, пока они отбивались от них, двое скользнули за рыцарей и попробовали отворить дверь, но увидели, что она заперта. Тогда они тоже ударили на братьев, думая снять ключ с трупа одного из них. Во время первого натиска двое федаев упали под ударами длинных мечей; после этого убийцы не подходили близко; некоторые беспокоили рыцарей спереди, остальные старались проскользнуть за их спиной и заколоть их сзади. И действительно, удар одного кинжала поразил Годвина в плечо, но лезвие только скользнуло по его крепкой кольчуге.

– Отступи! – крикнул он Вульфу. – Не то они убьют нас!

Д Арси внезапно отступили и прислонились спиной к двери; так они стояли, призывая на помощь и кругообразно размахивая перед собой мечами; федаи не смели подходить к ним. Снаружи доносились крики и топот; раздались тяжелые удары в ворота, которые убийцы задвинули засовом; из спальни Салахеддина голос султана спрашивал, что случилось. Федаи слышали все и поняли, что они погибли. Полные отчаяния и бешенства, ассасины забыли об осторожности; они бросились на братьев, полагая, что, свалив их, все же проберутся к Саладину и убьют его раньше, чем сами будут убиты. Годвин и Вульф жестоко ранили двоих, и в это время к братьям прибежал Гассан с внешней стражей.

Еще через минуту легко раненные Годвин и Вульф стояли, опираясь на мечи, а федаи, одни убитые или раненые, другие взятые в плен и связанные, лежали перед ними на мраморном полу. Дверь в спальню открыли, оттуда показался султан в своем ночном одеянии.

– Что случилось? – спросил он, подозрительно глядя на д'Арси.

– Ничего особенного, – ответил Годвин. – Эти люди пришли убить вас, и мы задержали их, пока не подоспела помощь.

– Убить меня? Моя собственная стража хотела убить меня?

– Это не ваши воины, а федаи, переодетые в платье мамелюков и подосланные аль-Джебалом, – сказали д'Арси.

Саладин побледнел, он, не боявшийся ничего на свете, всю жизнь боялся ассасинов и их повелителя, который трижды старался убить его.

– Снимите с них кольчуги, – продолжал Годвин, – и я думаю, вы, султан, увидите, что я говорю правду; если же нет – допросите оставшихся в живых.

Воины Саладина повиновались, и на груди одного убитого федая нашли выжженное клеймо в виде кроваво-красного кинжала. Саладин отозвал братьев в сторону.

– Как вы узнали об этом? – подозрительно спросил он, всматриваясь в их лица.

– Масуда… из свиты госпожи Розамунды… предупредила нас, что вы, властитель, и мы будем убиты сегодня убийцами.

– Почему же вы не сказали об этом мне?

– Потому, султан, – ответил Вульф, – что мы не знали, правильно ли известие, не хотели принести ложных опасений и остаться одураченными, а также думая, что сумеем выдержать нападение восьми крыс Сипана, наряженных воинами Саладина.

– Вы хорошо поступили, хотя задумали безумное дело, – сказал султан. Он подал руку сперва одному, потом другому рыцарю и прибавил: – Рыцари, Саладин обязан вам жизнью.