Чтение онлайн

– Деньги класса "большие" - самое эффективное средство против живой силы противника.

Он сгреб ладонью браслет с очами и компактный самострел, поднялся на ноги.

– Приятно было поболтать с тобой. Еще увидимся.

* * *

Слежку они заметили на Купеческом спуске. То есть, заметил Бакли, а Шестой пялился в небо. С Дворцового острова взмывали шутихи и рассыпались искрами над Престольной цитаделью. Все прохожие задирали головы, глазели на фейерверк, кто-то даже несмело покрикивал: "Слава Янмэй!.." Шпион сделал ошибку: не смотрел вверх, как все, а под шумок решил подкрасться поближе. Вот Бакли его и приметил.

Взял Шестого за локоть, повел по спуску. Шестой бурчал про долбанные праздники и сучьи коронации. Бакли втащил его в двери искровой мастерской.

– Слава императрице, хозяин!..
– крикнул Бакли и получил в ответ:

– Да черт ее знает... может, и слава...

Хозяин вышел, встал за прилавок: косматый и смурной, с усталыми злыми глазами. Бывший солдат, - понял Бакли. Этих сволочей он не любил, хотя и меньше, чем рыцарей.

– Чего вам, парни?

– Зарядить бы очи, служивый.

– Показывай.

Бакли выложил на прилавок самострел. Хозяин выщелкнул стрелу, вынул камушек из крепления на ее острие.

– Это не все, - сказал Бакли и протянул хозяину "кипарис".

– Дрянная штука, - сказал бывший солдат и пожевал губу.
– На кой вам этот душегубец?

– Вставь в стрелу заместо "розочки".

– Не встанет, - буркнул хозяин, кажется, с облегчением.
– Камень большой, не ляжет в ствол самострела. Забери.

И оттолкнул раскрытую ладонь Бакли с "кипарисом". Тогда Бакли протянул вторую ладонь, пять золотых сверкали на ней.

– А ты возьми стрелку подлиннее, служивый. Пускай камень торчит из ствола, не беда.

– Ты совсем дурак? Его нельзя так носить. Коснешься камнем своей же руки или ноги...

– Не коснусь, не бойся. Заряжай.

Бывший солдат был из этих, странных - тех, кто не хочет денег. Смотрел с отвращением на "кипарис" и на золото. Так смотрел, будто предложили ему съесть коровью лепешку. Бесполезный человечишка, - подумал Бакли. Но вдруг солдат схватил деньги и швырнул в стол. Было ясно: не для себя берет, а кому-то. Сыну, сестре, вдове друга - черт его поймет.

– Давай.

Отнял у Бакли "кипарис" и ушел вглубь мастерской. Там что-то зашаркало, заскрипело, защелкало... Вернувшись, принес самострел, из ствола которого на три дюйма торчала стрела с пылающим оком. Солдат держал оружие как ядовитую змею - на вытянутой руке.

– Возьми. Держи так, к себе не приближай. Убьешься - не моя беда.

– Не надейся, сучонок, - сказал Бакли тихо, чтобы солдат не расслышал.

Они вышли на спуск, и Бакли отыскал взглядом былого шпиона. Мужичонка стоял на той стороне улицы - как бы скучал, как бы разглядывал колбасную лавку.

– Принеси-ка пользу, братишка, - Бакли указал Шестому на шпиона, а затем - на узкий темный переулок.

Спустя две минуты мужичонка извивался, прижатый к стене чьего-то сарая, а Шестой отбивал ему внутренности.

– Простите...
– блеял шпион и охал, когда кулак врезался в живот.
– Ох. Пощадите... ох!

– Скажи, чей ты, тогда пощадим. Кто тебя послал? Северяне? Аббат? Айра-Медея?

– А?.. Кто?.. Ох!.. Пощадите, добрые люди! Умоляю!..

– Ладно, - буркнул Бакли, - плевать, кто послал. Отпусти его, Шестой.

Верзила отступил на шаг, и шпион некоторое время молча дышал, тупо хлопал глазами, не веря в спасение. Потом расплылся в щенячьей улыбке и бросился бежать. Бакли поднял самострел и пальнул бегущему в спину.

Когда тело перестало дергаться, он подошел поглядеть. Разряд спалил одежду и кожу меж лопаток шпиона, обуглил мышцы. На спине мертвеца чернел огромный смрадный ожог, в центре которого торчало оперение стрелы. Сам "кипарис" вплавился так глубоко в ткани тела, что даже не был виден.

– Южная сука не лгала, - кивнул Бакли.
– "Кипарис" - мощная штука. Ну-ка, братец, вытащи его и почисти.

Шестой похлопал глазами:

– Порыться в трупе и вытащить око?

– Оно стоит двести эфесов! Предлагаешь оставить похоронщику? Давай, дружок, принеси пользу.

– Сучья работа, - пробурчал Шестой и склонился над телом.

Вечером в таверне Шестой принес камень Бакли. Но не отдал, а лишь показал и сунул в карман.

– Ты чего это?

– Он не твой, а хозяина. Вот хозяину его и отдам.

– Не мой?

– Не твой. Ты купил его на хозяйские деньги.

Бакли озверел: безмозглая дубина - а туда же, умничает!

– Я - рука хозяина, сучий ты хвост! Я - его доверенный, я - его спаситель! Я тащу хозяина из болота!

– Ты только тратишь деньги и командуешь. А сучьи дела делаю я. Вся грязь мне, а деньги - тебе. Это что, справедливо?

– У меня есть мозги, вот и командую! Понимаешь или нет? Хотя где тебе понять, тупому мордовороту!

В следующий миг Бакли оторвался от земли и завис, хрипя. Ладонь Шестого сжимала ему горло. Бакли ловил воздух ртом, пытаясь вдохнуть. Шестой положил ему на язык камень, что час назад был в теле мертвеца.

– Кто тупой мордоворот? Я?

– Нет, нет...

– Я тупой? Я тебе эту дрянь в глотку затолкаю! Я тупой?! Я?!!

– Нет, прости, братец, ну прости...

Шестой швырнул его на пол, Бакли кое-как поднялся на четвереньки, закашлялся.

– Прости меня, дружок... кха-кха-кха... ну, слетело с языка, сглупил... кха-кха... работа видишь какая нервная... Я и осерчал, а на тебе сорвался... Дурак я... Ну ты же знаешь, как тебя люблю. Всегда же о тебе забочусь, родной мой!.. Кха-кха-кха... Прости, брат!