Чтение онлайн

Со всей мягкостью, на которую только был способен, старый бард ответил на этот печальный вопрос:

— Его наследная линия давно пресеклась, многие тысячелетия назад, и людей уже тех нет, и след их стерся в истории. Сами камни Ириона похоронены под вековой пылью, и никто не знает, где остались лежать эти развалины: даже мудрейшему из людей это неизвестно.

У дракона в горле захрипело.

— Так это что ж получается? Светлый Ирион, гордый Ирион… Чудо из городов — и теперь его нет? Увы! Кажется, я и сейчас вижу, как реют на ветру золотые знамена… слышу смех молодых принцев… благородных героев… Увы, увы!

Все стояли, не решаясь вставить ни слова, пока старейший из живых оплакивал потерянные королевства и сказочные войны, ставшие преданием. Через некоторое время дракон поднял голову, чтобы спросить:

— А как же Силлинас и его почтенный род, живущий в глубинах Зеленого моря — они тоже сошли со сцены? И их город, Кос Илим, на дне морском… уж с ним-то ничего не могло случиться. Его же охраняли армии наяд и тритонов!

— Морской народ вел долгие затяжные войны с людьми, — почтительно отвечал Содаспес. — После разрушения Чернограда и падения Тени, до пришествия Ярбата, Ангела Света, морской город утонул в черном иле, а род русалок растекся по всему миру, и, если кто из них еще жив, то людям об этом неизвестно.

Старый дракон сощурил глаза в затянувшемся молчании, и только тяжкий шум его дыхания раздавался под сводами пещеры. Наконец упавшим голосом он вновь заговорил:

— Печальные вести принес ты мне, человек… тяжко моему старому сердцу слышать обо всем этом… лучше бы мне и не знать ничего. Но вот еще один вопрос, ответь-ка ты мне, сын человечий…

— Спрашивай, Предок.

— Мой народ… говорящих животных, что с ними? Ведь время не настолько жестоко, чтобы отнять у меня моих братьев, как оно поступает с вашим родом смертных! Конечно же, мы ведь почти бессмертны… Шармингзон, Великий Рух и Гордрим, Белый Гриффон, а Ааарль, Говорящая Рыба? Что с ними, с милой Нонидааль, госпожой Сфинкс, с хитроумным Йемнд, Василиском и со старым мудрым Эригандором, Красным Мантикором? Что с ними, с остальными? С единорогами, гиппокампусами, коньками морскими, змеями, говорящими зверями, что обитают в горах, под водами и небесами?

Голова Содаспеса тяжко склонилась на грудь, и Морган заметил, что в глазах его блеснули слезы. Он стал отвечать что-то, запинаясь и неразборчиво, так что дракону пришлось повторить свой вопрос.

— Увы, Прадед… ты остался в одиночестве… насколько известно детям людей… Говорящие звери давно покинули сей мир.

— Покинули? Уж не хочешь ли ты сказать…

— Это так, Прадед, — заговорила Аргира. — Моя земля, к северу от Долин шепота, была некогда родиной Барантара, быка с головой человека. Но он умер, этот великий мудрец, за двадцать тысяч лет до рождения моей матери… и умер, как и жил, другом рода человеческого. Говорящих животных больше нет. Вот почему мы были так удивлены и обрадованы, застав тебя в добром здравии. Насколько нам, людям, известно, ты остался последним из говорящих, кто жил с первыми людьми на заре мироздания.

Долго еще старый дракон вспоминал о давно ушедших днях. Его затуманенный взор погрузился в далекое прошлое. Но наконец Дзармунджунг приподнялся и, невзирая на грусть, притаившуюся в голосе, глаза его заблистали прежним задором.

— Добро, добро, — произнес он с печалью, — время идет, хотим мы этого или не хотим, ничего не поделаешь. Годы пролетают, как сорванные листья, и миры рассыпаются в прах… Однако пришло, похоже, время кое-что сделать для этого мира, пока он не остыл окончательно.

Затем, зашуршав среди камней, он сдвинул свое массивное тело и выпрямился во весь свой гигантский рост. Морган раскрыл рот, впервые увидев дракона в его натуральную величину. Даже земные динозавры на заре истории не были столь мощными. Наверное, не меньше тысячи тонн составлял вес Дзармунджунга. Сам мир, казалось, трещал по швам и ходил ходуном под его лапами. Никто из живущих не мог без благоговейного страха взирать на этого колосса. Это была движущаяся гора, старейший из живущих. Последнее, величайшее и мудрейшее из всех говорящих животных.

Дракон, не торопясь, повел путешественников в глубь своего жилища, этого легендарного места, воспоминания о котором сохранились лишь в старинных преданиях. Это была пещера с высоким и обширным куполом настолько впечатляющих размеров, что здесь могли швартоваться космические лайнеры. Потолок исчезал в вышине, а дальней стены просто нельзя было разглядеть: она казалась затянута туманом или облаками. Люди шли, точнее, бежали вприпрыжку за драконом по этому обширному помещению, пытаясь по пути рассмотреть чудеса, каких немало таилось в величественной пещере. Тьма по сторонам рассеялась. Дзармунджунг произнес одно из Имен, и целый фонтан искр ударил из центра пещеры, где возвышался черный кратер. Столб белого огня поднялся и упал, озарив каменные стены и своды, разогнав тени. На стенах люди увидели древние священные письмена рун, глубоко врезанные в камень неисчислимые столетия назад стараниями неизвестных мастеров. Буквы оказались столь велики, что невозможно было охватить взором больше одного знака. Для того чтобы прочитать надписи целиком, пришлось бы удалиться от стен на порядочное расстояние. Содаспес с благоговением взирал на эти драконьи письмена.

— Это забытый язык, — толкнул он в бок Коньена. — Мир уже давно утратил его. Это — первые письмена говорящих животных, от которых зародилась древняя кофирская письменность. Дракон вырезал в камне всю историю Мироздания. Ты только взгляни! Какие несметные знания, какие тайны, не известные ни одному из людей, начертаны на этих стенах!

Коньен только кивнул, почти не обратив внимания на слова мага. Его лицо, озаренное фонтаном магического света, выглядело необыкновенно одухотворенным. Он знал эти старые песни и любил их, как не любил ни одного человека в своей жизни. И теперь золотая память веков окружала его со всех сторон. Дух захватывало. Вот так запросто идти по легендарной пещере Дзармунджунга и разглядывать письмена дракона.

— Когда мир еще был молод, сюда явился Ярбат собственной персоной, призывая старика дракона на войну с Тьмой, — пробормотал он. — Стопа бессмертного касалась этих древних камней. И надо же так случиться, что именно мне, единственному из всех певцов, выпала честь увидеть это чудо!

Люди прошли в задние покои, каждый из которых был размером с собор. Дракон повел их сквозь череду этих палат: одна из них оказалась завалена сокровищами, точно кто-то возвел посреди пещеры золотые горы или холмы белого серебра, блестящие груды драгоценных камней. Богатства целого мира лежали здесь, сваленные грудами, и у Моргана захватило дух от одного вида столь несметных сокровищ.

Здесь хранились странные загадочные камни, украденные или выменянные у гномов, диковинные зеленые монеты чеканки морского народа и удивительные драгоценности, похожие на пустые прозрачные пузыри, в которых мерцал свет — вероятно, украшения, принадлежавшие воздушному народу сильфов, упоминания о котором сохранились лишь в легендах. Это были забытые Кровники…

Содаспес вдруг ахнул и, нагнувшись, дрожащими пальцами прикоснулся к золотой монете с изображением доброго бородатого лица и со странными крючковатыми буквами, каких еще не доводилось видеть Пришельцу. Чародей осторожно поднял монету и повернулся к Коньену. На лице его отразился священный ужас: