Чтение онлайн

Ни слова не вырвалось из прогнившего рта, только блеснули сжатые зубы, уже не прикрываемые ни бородой, ни губами. Безмолвный вызов читался во взоре ожившего мертвеца.

Коньен первым понял, что это такое, и выступил из оробевшей толпы.

— Позволь нам пройти, Доровир, храбрый Доровир, самый верный из слуг! — стал распевать он.

Череп чуть склонился набок, словно скелет прислушивался,

— Позволь нам пройти, умоляем тебя, о Доровир! Твой добрый король спит в смертной колыбели, и мы не потревожим его покой. Пропусти же нас, Доровир Вернейший. Добрый король Аромедион будет спать безмятежно до скончания веков, и ты будешь нести стражу около его гроба, как суждено тебе по обету. Позволь же нам пройти, о храбрый Доровир!

Путники шли в полном молчании, со скорбными лицами, полные дум. И никогда больше не упрекал Морган слугу своего Осгрима в суеверии. У этого мира были свои законы, и теперь Пришелец знал, что еще не все чудеса открылись ему.

Путь сквозь Палаты Смерти занял несколько часов, но наконец путешественники вышли на свет. В большом мире, лежащем за Горными Вратами, уже наступило утро.

Солнечный свет сразу согрел их, развеяв страхи и вновь напомнив им, что они — люди, и их мир находится здесь. Понемногу свежий горный воздух прогнал запахи тлена и разложения.

Никто не говорил лишних слов — это было неуместно после всего, что прошло у них перед глазами. Все, не исключая и Пришельца, знали, что позади осталось славное прошлое мира, в котором они обитали.

Через некоторое время, освежившись прохладным вином и последний раз поежившись от воспоминаний, путники были готовы отправиться дальше.

Волшебный шар по-прежнему висел в воздухе. При солнечном свете в нем не было необходимости, и Содаспес поспешил взять медальон и потушил огненный шар, назвав иное Имя.

Теперь их путь лежал к Горным Вратам. Дзармунджунг проводил людей, проследив, чтобы они не сбились с тропы. Но вскоре он повернул обратно, пожелав им всего наилучшего. После стольких лет, проведенных в кромешной тьме, дневной свет его не очень-то радовал.

— Теперь прощайте, дети человеческие, и ты, дитя мое, — обратился он к Аргире, бережно сняв ее с плеча и ставя на землю.

В голосе дракона сквозила глубокая печаль, и все пожалели его, снова остающегося в полном одиночестве. Огромные желтые глаза последний раз блеснули на прощание.

— Отсюда вам придется идти одним, хотя хотел бы я не оставлять вас, да такова уж судьба.

Один за другим путники сердечно распрощались с гигантской рептилией, поблагодарив старого дракона за доброту и гостеприимство. Но тот и слушать не пожелал.

— Клянусь своим древним хвостом, — прорычал он. — Я ничего хорошего для вас не сделал. Разве что не стал выгонять вас из своей пещеры. Поэтому незачем благодарить старого Дзармунджунга. Когда же закончится ваш путь, и вы сделаете для спасения мира Бергеликса все, что возможно, вот тогда добро пожаловать снова ко мне в гости, и я устрою вам настоящий прием. Но теперь могу только пожелать доброго пути. И смотрите осторожнее с Черными гномами! Держите с ними ухо востро! Эти мерзавцы так и норовят выскочить из засады! Может, мы еще и встретимся… и даже быстрее, чем вы думаете!

И с этими словами старый дракон повернулся и отправился прямиком к своей огромной пещере. Люди взглядами проводили его и тут же пустились в путь навстречу новым приключениям.

Игга не солгал. Не прошло и часа после того как они распрощались с Дзармунджунгом, как Черные гномы уже пустились по следам путников, причем куда большим числом, чем прежде.

Заря блистала в небесах, предвещая славный путь воинам. Они вновь выбрались на поверхность из подземелий и уже находились на самой Вершине мира. Всюду, куда ни глянь, вставали горные пики, покрытые девственными снегами, озаренными золотым сиянием рассвета. Теперь люди были уже недалеко от цели. Еще немного — и они предстанут пред Вратами Тарандона, где должен кончиться их путь.

И тут их схватили. На них напали, застигнув врасплох, так что даже рука не успела потянуться к мечу.

Путники проходили по узкому ущелью, когда на них были скинуты ловчие сети. Небо над головой на миг потемнело — и вот они уже были с ног до головы опутаны веревками.

Лучник успел лишь издать предупреждающий крик, меч Аргиры блеснул в лучах рассвета, Осгрим взревел как рассерженный буйвол и взмахнул своей дубиной, но веревки опутали их, сковывая движения. Путники рвали сеть в разные стороны, и от этого только быстрее запутывались.

Дьявольский хор голосов окружил их со всех сторон — это радовались гномы. А потом горные карлики набросились на связанных пленников целой ордой, молотя дубинками. Они опрокинули Лучника наземь. Точный удар угодил по запястью Аргиры, и меч выпал из онемевших пальцев амазонки. Однако понадобилась дюжина карликов, чтобы повалить ревущего Осгрима.

Содаспес отбивался как мог, используя различные чародейские штучки, бросая в гномов из-под сетей шаровые молнии. Но и его, в конце концов, сбили с ног.

Прошлась чья-то дубина и по затылку Моргана. Мир сразу вспыхнул звездами и тут же потонул во тьме.

Так путники оказались пленниками Рыжей колдуньи.

Кладезь Мудрости предупреждал об этом, и то, что случилось, было, по всей видимости, неотвратимо. Еще в пещерах Содаспес, посовещавшись со старым драконом, раскрыл загадочное предупреждение Лика.

Похоже, на их пути встала могущественная волшебница, руководившая легионами Черных гномов. Звали ее Якла, и это имя наводило страх на обитателей окрестных земель.

Опутанных сетью, оглушенных дубинами, еще не пришедших в себя окончательно путников отволокли в палаты горного дворца колдуньи, и они теперь лежали, спеленутые, точно жертвенные животные, у подножия ее трона.

Палаты ведьмы были прекрасны, здесь поработали настоящие мастера. Стены из холодного камня, похожего на малахит, только глянцевые и полупрозрачные, поднимались со всех сторон на невероятную высоту. Пол представлял собой черное зеркало с золотыми звездочками, сиявшими из эбонитовой глубины. Жаровни из гнутой и кованой меди рождали изумрудное пламя в нефритовых сосудах по обе стороны трона — кресла из красной древесины неизвестной породы, устеленного зеленым бархатным покрывалом.