Чтение онлайн

Насреддин ответил: «Я иду, чтобы быть повешенным на этой виселице». — «Я не верю тебе!» — «Прекрасно. Если я солгал — повесь меня». — «Но это будет значить, что ты сказал правду». — «Вот именно, — сказал Насреддин, — вашу правду».

Желая попросить милостыню, Насреддин подошёл к большому дому.

— Хозяина нет, — сказал слуга.

— Прекрасно, — воскликнул Мулла, — и хотя он ничем не смог помочь мне, передай, пожалуйста, своему хозяину мой совет. Скажи: «Когда будешь уходить в следующий раз, не оставляй своё лицо на окне — его могут украсть».

Однажды Мулла рубил в горах дрова, а в это время волк задрал у него осла. Когда Мулла вернулся, волк пустился бежать. Кто-то поднял шум: «Эй, караул, держите!» Мулла заметил: «Ну чего ты, человече, без толку кричишь. Волк набил брюхо, и ему тяжело теперь подниматься в гору. Пожалей его!»

В чайхану вошёл монах и заявил: «Мой учитель велел мне возвестить людям, что человечество до тех пор не достигнет совершенства, пока люди, не испытавшие на себе несправедливости, не будут так же нетерпимо относиться к ней, как те, кто в действительности испытал её».

Эти слова на мгновение поразили всех собравшихся. Затем Насреддин сказал: «А мне мой учитель говорил, что никто не должен относиться нетерпимо к чему бы то ни было до тех пор, пока он не убедится, что предполагаемая несправедливость действительно является несправедливостью, а не скрытым благом!»

Однажды прямо на голову Насреддину, шедшему по узкому переулку, с крыши дома упал какой-то человек. С этим человеком ничего не случилось, но Мулла попал в больницу.

Один из учеников Насреддина спросил его:

— Какой урок вы извлекли из этого происшествия, учитель?

— Откажись от веры в неизбежность, даже если причина и следствие кажутся неизбежными! Избегай теоретических вопросов наподобие этого: «Сломает ли человек себе шею, если упадёт с крыши?» Упал он, а шею сломал себе я!

Насреддин ежедневно переводил через границу своего осла, нагруженного корзинами с соломой. Так как все знали, что он промышляет контрабандой, пограничники обыскивали его с ног до головы каждый раз, когда он переходил границу. Они обыскивали самого Насреддина, осматривали солому, погружали её в воду, время от времени даже сжигали её, а сам Насреддин жил всё лучше и лучше.

В конце концов он отошёл от дел и перебрался на жительство в другую страну. Много лет спустя его встретил один из таможенников. Он сказал:

— Теперь тебе нечего скрывать, Насреддин. Расскажи мне, что ты переправлял через границу, когда мы не могли поймать тебя?

— Ослов, — ответил Насреддин.

Однажды произошло вот что. Женщина судилась с Муллой Насреддином. Мулла всё яростно отрицал. Наконец судья спросил:

— Скажи только одно: спал ты с этой женщиной, Насреддин?

Насреддин ответил:

— Нет, ваша милость, не сомкнул глаз.

Собрался Мулла Насреддин пообедать. Известно: кто любит деньги, тот любит только деньги. Поэтому Мулла приказал своему слуге:

— Неси на стол обед, а потом запри ворота и говори всем, что меня нет дома. Не люблю гостей!

Услышал эти слова сын Насреддина. А известно: у богатого отца, сын часто нищ душой. Вот он и говорит:

— О, отец! А не лучше ли будет, если слуга сперва скажет всем соседям, что нас нет дома, потом запрёт ворота и лишь после этого подаст обед?

Выслушал старый скупец юного скрягу, огорчился и в то же время обрадовался, засмеялся и одновременно заплакал:

— Когда на старости лет мой сын откажется меня кормить, утешительно мне будет сознавать, что сын мой пошёл в меня!

По ряду обстоятельств Насреддин оказался однажды в зале для аудиенций правителя Персии.

Шахиншах был окружён своей корыстной знатью, управителями провинций, придворными и всякого рода прихлебателями. Каждый старался протолкнуться вперёд, чтобы его назначили главой посольства, которое вскоре отправлялось в Индию.

Правитель уже начал терять терпение, он оглядывал сверху всю эту назойливую толпу, взывал про себя к небу, чтобы к нему пришла помощь свыше в разрешении этой проблемы — кого же выбрать. Взгляд его упал на Муллу Насреддина.

— Вот кто будет послом, — провозгласил он. — А теперь оставьте меня в покое.

Насреддину выдали богатую одежду, огромный сундук с рубинами, бриллиантами, изумрудами, вручили бесценные произведения искусства: всё это было даром Шахиншаха Великому Моголу.

Однако придворные не могли это так оставить. Объединившись ради такого дела, они решили сделать всё, чтобы погубить Насреддина. Сначала они ворвались в жилище Насреддина и похитили драгоценности, которые поделили между собой, а вместо них положили в сундук земли, чтобы восполнить вес драгоценностей. Затем они пришли к Насреддину, полные решимости разрушить миссию посольства, вовлечь его в неприятности и в процессе всего этого дискредитировать также и его главу.

— Поздравляем тебя, о великий Насреддин, — сказали они. — То, что повелел Фонтан Мудрости, Павлин Мира, должно быть сутью всей мудрости. Поэтому мы приветствуем тебя. Но мы могли бы дать тебе несколько советов, так как нам не раз приходилось выполнять дипломатические миссии.

— Я был бы благодарен, если бы вы сказали мне их, — ответил Насреддин.

— Хорошо, — сказал главарь интриганов. — Первое, что от тебя требуется, это быть смиренным, для того чтобы показать, как ты скромен. Ты, следовательно, не должен и виду показывать, что ты важная персона. Когда достигнешь Индии, посети как можно больше мечетей и делай для себя денежные сборы. Второе: ты должен соблюдать придворный этикет страны, в которую ты направлен. Это значит, что ты должен называть Великого Могола «Полной Луной».

— Но ведь это титул правителя Персии?

— Только не в Индии.

Итак, Насреддин отправился в путь. Правитель Персии сказал ему на прощание:

— Будь осторожен, Насреддин. Придерживайся этикета, ибо Могол — могущественный правитель, и мы должны произвести на него впечатление и в то же время ничем не оскорбить его.

— Я хорошо подготовлен, Ваше Величество, — сказал Насреддин.

Как только он ступил на территорию Индии, тотчас вошёл в мечеть и поднялся на кафедру.

— О люди! — закричал он. — Смотрите на меня как на представителя Тени Аллаха на земле, который является осью земли! Вытаскивайте денежки, потому что я сделаю сбор.