Притворись моим
Шрифт:
– Можешь опробовать собачий лаз в двери черного входа, но по опыту скажу, это плохая идея.
Лиам сконфуженно поморщился и постучал. Громко и долго. Как и ожидалось, никто не открыл. Он повторил попытку. Чтобы хоть как-то оправдать свои последующие действия, Эддисон обошла, дом, заглядывая в зашторенные пыльные окна. Она не смогла просто пройти мимо и все же посмотрела в дыру для собак. Ной не сидел на полу кухни, как прежде.
– Ничего, – покачав головой, Эддисон ответила на немой вопрос Лиама. – Бог видел, мы пытались достучаться.
Она достала ключ из школьной сумки и, вставив его в замок, провернула. Дверь дома Кингов со скрипом отворилась.
– Кто-нибудь есть дома?
Лиам отодвинул Эддисон за свою спину и пошел первым. Он был серьезен и сосредоточен. От каждого шороха Эддисон дрожала, хотя ее не покидало чувство, что здесь просто напросто никого нет. Она позвала снова.
– Ной? Вики?
– Тс-с!
– Что?! Мы же не какие-нибудь воры.
– А вдруг Чак спит?.. Пьяный, например. Незачем горланить.
– Ладно. Иди уже.
Ребята обошли гостиную, затем столовую и кухню. Они заглянули в каждую комнату, но было пусто.
– Я проверю ванную, а ты найди кладовую и подвал. На всякий случай.
– В таких домах, как этот, нет подвалов! – зашипел Лиам.
– Просто проверь все.
Лиам закатил глаза. Он развернулся, осматриваясь и прикидывая, где может быть кладовая или подвал, затем глухо выругался и пошел.
– Да я, может, и сама понимаю, что зря залезли и шаримся здесь, – проворчала Эддисон по пути к ванной. – Ребята, скорее всего, на ферме. – Она закричала в сторону, куда ушел Лиам: – Но проверить необходимо все! Истинные сыщики так и поступа…
Сначала Эддисон долго не могла понять, что именно предстало перед ней. Глаза прекрасно видели все, что находилось в помещении. Запотевшее зеркало, раковина, забитая клоком выпавших или вырванных волос, сорванная занавеска в душевой. Но сознание никак не хотело собирать пазлы в одно целое.
Эддисон почувствовала озноб во всем теле и тошноту. Казалось, будто ее ударили чем-то тяжелым, и сейчас она силилась, чтобы не упасть в обморок. Губы тряслись, ладони были мокрые от липкого пота, плечи покрылись гусиной кожей, в низ живота словно налился свинец. Сотканный из страха и отчаяния спазм сковал горло. Эддисон уперлась лопатками в дверной косяк и быстро задышала, пытаясь привести себя в состояние говорить.
– Нет… – прохрипела она. – Ли… Лиам! – Эддисон сглотнула душащий ком и снова закричала, но уже намного громче. – Лиам!
Она упала на колени и поползла к душевой. Обдирая ногти о кафель, Эддисон старалась передвигаться быстрее, но нахлынувшая паника тормозила ее. Эддисон задыхалась.
– П-прошу… – хныкнула она. – Нет…
Добравшись до Ноя, Эддисон протянула к нему руки и ухватилась за мокрую рубашку. Ной лежал на холодном полу, под душевой лейкой. Его голову закрывал прозрачный полиэтиленовый пакет, перемотанный скотчем у шеи. Связанные сзади руки были разрезаны веревкой на запястьях, а кафель под Ноем забрызган кровью.
– Ной! – завопила Эддисон, разрывая горло от крика. – Но-о-ой!
Но сколько бы Эддисон ни трясла его за плечи, Ной не подавал признаков жизни…
Глава 27 Любовь жестока
Дрожащими руками Эддисон обнимала Ноя, когда Лиам вбежал в ванную комнату.
– Твою мать! – ахнул тот, застывая в дверном проеме.
Шок намного быстрее отпустил Лиама, чем Эддисон, и он, упав на колени перед Ноем, стал сдирать с его головы полиэтиленовый пакет.
– Твою мать! – снова и снова повторял Лиам. – Твою мать… Твою мать… Какого черта?!
Когда Лиам полностью освободил Ноя от пакета и Эддисон увидела расслабленное лицо любимого, новая волна ужаса поглотила ее. Вспышка боли и отчаяния полностью завладела сознанием. Эддисон прижалась к Ною, положив его голову к себе на колени, и заскулила. Она поглаживала его волнистые, слипшиеся от влаги волосы, дрожащими губами целовала лоб и не понимала, почему он такой холодный.
– Эдди, очнись! – заорал Лиам. – Чтоб тебя!
Он достал сотовый, набрал номер и, зажав телефон между ухом и плечом, стал развязывать руки Ноя.
– Он холодный, – пискнула Эддисон, пытаясь поймать взгляд Лиама. – Он… Он…
– Отпусти его! Ты задушишь… Эдди! Эдди, твою мать!
Лиам отвлекся. Он быстро рассказал оператору на том конце провода, в каком состоянии находился Ной, назвал адрес дома Кингов и отбросил телефон в сторону. Руки Лиама потянулись к Эддисон. Его пальцы мертвой хваткой сжались на ее запястьях, Эддисон зашипела он боли.
– Он дышит, – смотря Эддисон в глаза, четко произнес Лиам. – Взгляни!
Туман начал рассеиваться, и к Эддисон потихоньку возвращалось самообладание. Она поморгала, пытаясь избавиться от слез, и пристально уставилась на бесчувственного Ноя. Его грудь слабо вздымалась.
– Видишь?! Он жив. Но если не перестанешь так обнимать его, то задушишь. – Лиам снова принялся развязывать руки Ноя. – Холодный, потому что мокрый и замерз. Неизвестно, сколько он пролежал здесь. А отключился, наверное, от нехватки воздуха…
Эддисон слушала рассуждения Лиама и с каждой секундой чувствовала, что дрожит все больше и больше. Она стиснула зубы и, прижимаясь грудью к голове Ноя, закричала. По помещению пронесся крик, полный облегчения, страха и гнева. Эддисон закусила рубашку Ноя, чтобы хоть как-то успокоиться. Но это не помогало.
Лиам поморщился и откинул в сторону окровавленную веревку. Тонкая материя до мяса прорезала кисти Ноя. Лиаму пришлось повозиться, чтобы извлечь ее всю.
– Скорая приедет с минуты на минуту, – сказал он, обматывая руки Ноя чистым полотенцем. – Неизвестно, сколько Ной будет в отключке. Мне нужно найти Вики.
– Ты никуда не пойдешь один! – все еще дрожа, крикнула Эддисон. – Да и куда?! Мы не знаем, где может быть Вики, не знаем, что произошло…
– Он… увез ее…
Тихий, хриплый шепот похожий на треск ветвей под подошвой ботинок маньяка, затаившегося за спиной, пробрал до мурашек. Эддисон всхлипнула, увидев полуоткрытые глаза Ноя.