Чтение онлайн

– Шестьдесят семь сорок, - доложил Денис.

– Да-а...
– сказал Смирнов, не привыкший к кооперативным ценам. Алик полез за деньгами, но Казарян остановил его движением левой руки, правой же извлек из кармана ровно семь красных бумажек (фокусник!) и спросил:

– Достаточно?

– Мои чаевые входят в сумму счета, - с достоинством ответил Денис и отсчитал сдачу, которую кавказский человек Казарян, естественно, не взял.

Гулять так гулять. Они пешком, игнорируя казаряновскую машину, отправились на Арбат.

– Налетай, торопись, покупай живопись!
– цитируя "Операцию Ы", громко взвыл Алик, когда они шествовали мимо разнообразных произведений изобразительного искусства: красивенько рыночных, доморощенно авангардических, наивно старательных.

– Делайте с меня саржи!
– радостно заорал Казарян, цитируя другую классику - Райкина. И уселся перед шаржистом-моменталистом. Делать шаржи с Казаряна с его армянской внешностью - плевое дело, и моменталист отработал свою пятерку моментально. Свернули шарж трубочкой, пошли дальше.

Отстояв очередь, съели по мороженому в виде олимпийского факела. Решили сфотографироваться. Казарян, как в подзорную трубу, долго разглядывал через свернутый шарж щеголеватого молодого человека с "контаксом" на груди, прежде чем они отдались ему на растерзание. Молодой человек ставил их поперек Арбата, рассказывая одновременно о трудностях, с которыми ему приходится сталкиваться в поисках дефицитной и в то же время качественной пленки и бумаги фирмы "Кодак".

– Небось у мосфильмовских ассистентов покупаешь, - ворчливо предположил Казарян. Молодой человек, глядя на них через видоискатель, ответил откровенно:

– Пленку - да.
– И щелкнул раз. Присел, щелкнул второй.
– Завтра будет готово. Пять рублей фотография. Вам сколько?

– Три. Каждому по штуке, - решил Казарян, и они тронулись к Смоленской. В комиссионке приобрели Смирнову в подарок хромированную ронсоновскую зажигалку и устали.

День - пестрый, веселый, бездельный - кончался.

– Пошли домой, - предложил Алик.

Возвращались не торопясь, щадя хромую ногу Смирнова. Смеркалось, серело, когда они свернули в Алькин переулок. "Привал странников" зажег манящие огни.

– Зайдем, кофейку выпьем, - предложил Роман.

– Может, не надо?
– робко попротестовал Смирнов.

– Вам, может, не надо, а мне надо. Мне за руль садиться.
– Казарян решительно двинулся к "Привалу". Алик и Смирнов потянулись за ним.

На пороге "Привала" вежливо и виновато улыбался Денис.

– К нам уже нельзя. У нас спецобслуживание началось, - сообщил он.

– Какое еще спецобслуживание!
– взревел Казарян.

– Центровые все заведение откупили. Тихо гуляют, - пояснил Денис.

Казарян попытался все-таки заглянуть в зал, но Денис стоял цербером:

– Не велено, не велено, товарищ.

– Я тебе не товарищ!
– рявкнул Казарян.
– Ну и черт с ними! Пошли к тебе, Алька?

Пили не кофе - чай, потому что чай был хорош. Алик умело заварил, да и как можно плохо заварить липтоновский-то. Напились, и Казарян собрался.

– Пахнет?
– вопросил он Смирнова, дыхнув на него.

– Вроде нет, - нетвердо сказал Смирнов.

– Эх ты!
– неизвестно за что укорил его Казарян, достал из кармана коробочку, насыпал в горсть мелких, как бы никелированных шариков и закинул их в пасть. Скривился, проглотил и сообщил, хвастая: - Японские! После них хрен что учуешь! Я двинул, братцы. Завтра с утра за фотографиями заеду и тебя, Санятка, навещу. Бывайте.

Алик постелил Смирнову в своем кабинете, а сам устроился привычно, в спальне. Покряхтывая, Смирнов разделся и залез под одеяло. Нюхнул свежего белья, потянулся на жесткой, потрескивающей простыне, удлиненно зевнул и решил про себя, но вслух:

– Господи, хорошо-то как!

– Ты что?
– громко поинтересовался Алик из спальни.

– Хорошо говорю!
– криком ответил Смирнов.

– Саня, а что это такое - центровые?

– Центровые-то? Верхушка среди деляг. Так сказать, короли теневой экономики.

Недолго поговорили об экономике, замолкли и уснули.

Следующим утром Казарян долго крутил медный рычажок у бордовой двери. Не открывали. Он снова крутил, потом ногой бесцеремонно стучал по бордовому. Собирался было уходить, но, услышав шаркающие неровные шаги, разогрел в себе обиду, скорчил недовольную рожу, собрался орать и заорал, как только Смирнов открыл:

– Долго мне, как просителю, у порога ошиваться? Дрых, что ли?

– Я на балконе был. Не слышал, извини, - повинился Смирнов и поздоровался: - Здравствуй, Рома.

– Привет, привет, - ответствовал Казарян и, развернув бумагу, протянул Смирнову фотографии.
– Полюбуйся на себя.

– И на вас, - добавил Смирнов, разглядывая яркую кодаковую продукцию. Поперек Арбата, в разноцветной праздной толпе стояли, блаженно улыбаясь, три не очень молодых поддатых мужика.

– А Алька где?
– спросил Казарян.

– На какой-то брифинг умотал. Зайди, чайку попьем.

– Некогда мне. Я к вам вечером заскочу. А фотографию на стенку пришпиль. Пока, Саня.

– Обожди чуток. Мне кое-что тебе показать надо. Пойдем.

– Может, вечером?
– вяло сопротивлялся Казарян, идя за Смирновым на балкон.

– Сейчас, именно сейчас, - отрезал Смирнов и командирски предложил: Смотри.

Не было весело раскрашенного и чисто вымытого домика, не было тента, не было затейливых занавесочек и вывески не было. Не было "Привала странников", а был ряд подготовленных к капитальному ремонту домов с заколоченными окнами.

– Интересное кино...
– задумчиво удивился Казарян.
– Где же мы вчера гужевались?