Чтение онлайн

Харви. Да того, который облил себя бензином на прошлой неделе.

Розелли. Тот малый в облачении, который поджег себя? Священник? В Азии?

Харви. В Сайгоне.

Розелли. Правильно. Сделал из себя факел. Какой ход! Я до сих пор не могу этого малого (выбросить из головы).

Харви. Думай об этом. Вот это патриотизм.

Розелли. Пылающий шашлык.

Харви. Ну и патриот же ты.

Розелли. Это ведь прощальный ужин. Вот я и пытаюсь развеселить нас немного. Пью за твою новую работу.

Харви. Спасибо.

Розелли. Куда ты теперь направляешься?

Харви. Давай оставим.

Розелли. Правильно. Плащ и шпага. Правильно.

Харви. В Рим. О’Брайен станет королем морских свинок.

Розелли. Нет нужды говорить со мной в таких тонах.

Харви. Я склонен забывать, что ты морская свинка.

Розелли. Поступай как знаешь. А я буду вести счет.

Харви. Меня, приятель, засовывают во второсортный отсек.

Розелли. Я это и так понял. Ты расхаживаешь, называя людей морскими свинками, а собственную задницу прикрываешь руками, точно это оловянная чаша. Ты хочешь ограбить Вегас. Смотри, как бы тебе не стать нищим. Лучше бы ты оказал себе услугу: научился разговаривать с итальянцами, прежде чем туда ехать. Не пытайся посягать на их гордость.

Харви. Мир полон дерьма. Ты знал это? Дерьма, Рози. Давай выпьем».

Киттредж, остальная запись не представляет интереса. Надеюсь, то, что я посылаю, вам понравится. Давать оценку предоставляю вам.

В великом спехе

Гарри.

P.S. Признаюсь, я несколько огорчен тем, что Розелли сказал насчет Модены. Вам нечего прислать мне по этому поводу?

26

4 марта 1963 года

Дорогой Гарри!

Отличная работа, даже если то, что они замышляют, сведется всего лишь к разглагольствованиям. Должна сказать, я боялась, как вы воспримете то, что было сказано про Модену. Я знала, что вам это будет неприятно, а с другой стороны, вы — единственный, кто слышал высказывания этих двоих по другим поводам.

Признаюсь, я думала о Модене. Несколько недель назад Хью вручил мне новые записи разговоров между АКУСТИКОЙ и СИНЕЙ БОРОДОЙ, заметив: «У меня такое впечатление, что эти дамочки больше никого не интересуют. Однако все же взгляни».

Когда имеешь дело с Хью, никогда ни за что нельзя поручиться. Он всегда может устроить западню. Поэтому я изучила около сотни страниц болтовни между Моденой и Вилли. Поскольку все звонки исходили от Модены и звонила она, можете не сомневаться, из автомата, большая часть разговора сводилась к жалобам на то, как неудобно говорить из уличного телефона. Гарри, если вы настаиваете, я пришлю вам запись, но она не будет отличаться от моего резюме. Только я бы советовала вам выпить, прежде чем приниматься за чтение.

Модена многие месяцы не общалась с Джеком. Как вы могли понять из слов Розелли, Модена несчастна. Она много пьет. По совету Сэма она ушла из «Истерн» и живет теперь в Чикаго. Все ее расходы оплачивает Джанкана, и она ничего не делает — сидит и ждет, когда он появится в городе. Она все время жалуется на то, что толстеет, и тут же сообщает Вилли, что Сэм больше не говорит о женитьбе. Она выискивает в светской хронике упоминания о Филлис Макгуайр и устраивает скандалы Сэму. Она говорит Вилли: «Понравилось бы тебе быть Вторым Номером?» «Ты намерена уйти от него?» — спрашивает Вилли. Модена отвечает: «Я не знаю, как это сделать». Она беременна. Они с Сэмом договорились, что она сделает аборт. Но есть осложнения. Ей требуется дополнительная операция. Она считает, что Сэм сговорился с врачами, чтобы они ее изуродовали.

С другой стороны, ФБР преследует Модену. Бывают дни, когда она не выходит из дома даже на угол за сливками к кофе, так как ей кажется, что ФБР подстерегает ее. Почему она так думает? Потому что утром ей кто-то позвонил в дверь, а она не открыла. Вообще она никому не открывает, если не знает заранее, что кто-то должен прийти. Даже преданная Вилли, наверное, устала от Модены. Они сравнивают, насколько каждая пополнела. Как я и подозревала, Вилли полненькая. Среднего роста, а весит 155 фунтов. Модена на два дюйма выше, а весит 145. В разговорах проскальзывает, что да, возможно, Модена отнимает у Вилли слишком много времени.

По размышлении я решила приложить запись разговора между Моденой и Сэмом. Как прислужники Будды сумели раздобыть этот бриллиант, остается вопросом. Мы знаем, до чего тщательно Джанкана осматривает квартиру Модены в поисках «жучков», но в то утро их истребитель либо страдал от похмелья, либо увяз в каких-нибудь преступных замыслах и не выполнил своей работы.

«Модена. Почему ты не хочешь взять меня в Сан-Франциско? Я хочу поехать.

Джанкана. Тебе там будет скучно. Я еду по делам.

Модена. Ты едешь для встречи с Филлис.

Джанкана. Макгуайр сейчас в турне по Европе. Она в Мадриде. Могу показать тебе вырезку.

Модена. Вот-вот, она тебе так дорога, что ты делаешь о ней вырезки и носишь в кармане.

Джанкана. Приходится. Ведь только так ты мне поверишь, что она в самом деле там, где я говорю.

Модена. Она идет у тебя Первым Номером. Вот кто она. А знаешь, кто я?

Джанкана. Не надо говорить грубости.

Модена. Меня вычистили. Я пустое место.

Джанкана. Не говори так.

Модена. Я — скорлупа, вычищенная хирургами.

Джанкана. Ты не понизишь голос?

Модена. Почему же все-таки ты не хочешь взять Второй Номер в Сан-Франциско, раз Первый в отъезде?

Джанкана. Не могу, детка.

Модена. Потому что не хочешь.

Джанкана. Из-за твоих условий.

Модена. О чем ты?

Джанкана. О той ночи, когда я взял тебя с собой в Денвер. Ты поставила мне условие насчет комнаты. Никаких номеров люкс. Просто одна комната. А я не могу все время находиться в одной комнате. Мне нужно пространство.

Модена. Ну, я, должно быть, договорилась, чтоб нам дали одну комнату. Я не могу болтаться в номере из нескольких комнат. Я же говорила тебе: мне слышатся звуки из соседней комнаты. А когда мы уезжаем с тобой куда-нибудь на уик-энд, ты часами отсутствуешь. И я должна чувствовать себя в безопасности в одной комнате, с дверью, запирающейся на два замка.

Джанкана. Как же мы можем куда-либо поехать, Модена? Ты не в том состоянии. Что, если ФБР остановит нас в аэропорту?

Модена. Ну так не бери меня.