Чтение онлайн

С четвертого раза ей открыли, наконец, дверь, и Максим проскользнул следом за ней.

Лифт не работал. Пахло помойкой. Максим стал подниматься по темной лестнице, разгребая ногой всякий мусор, обертки от чипсов, шприцы, пластиковые бутылки. Скоро потеряв счет этажам, он остановился на лестничной клетке и принялся изучать табличку с номером этажа, еле видную под потолком и наполовину замазанную краской.

Открылась соседняя дверь, и на площадку вылезла дородная тетка с вантузом наперевес в руке. Вылезла и угрожающе уставилась на пришельца. Максим хотел уже быстро уйти, но тут в теткином облике ему почудилось что-то отдаленно знакомое. Он вспомнил: тоненькая хрупкая молодая женщина, часами играющая на пианино Шопена. Сидя у Марины, они всегда слышали где-то вдалеке эту музыку. Кажется, она в аспирантуре училась тогда... На четвертом она жила, конечно, значит, я на четвертом... По вечерам ее ждал во дворе очкастый молодой человек, они тогда над ним смеялись... как же ее звали? Наташа, выплыло из памяти. Наташа...

Изменения были так разительны, что Максим открыл рот от изумления.

– - Наташа?...
– проговорил он.
– То есть, извините, Наталья?...

– - А ты кто?
– грубо спросила женщина, опустив вантуз и сощурив глаза.

– - Помните, - быстро заговорил Максим, - тут Борька Додонов жил двадцать лет назад, на седьмом этаже, мы к нему ходили, и к Марине еще ходили, на третьем, Борька тогда с родителями в аварию попал, когда они на юг ездили, помните меня?

Наташа всплеснула руками.

– - Господи!
– проговорила она радостно.
– Ну, как же узнаешь? Вы ж маленькие тогда были, противные такие, а теперь вон какой солидный... ты - Коля?

– - Нет, я Макс, - возразил Максим.

– - Да, да, я путала вас, - согласилась Наташа.
– Ой, ну надо ж!

Максима удивила ее радость. С чего бы...

– - Я к Марине иду, - сказал он.
– Заблудился, кажется.

– - Да у нас лампочки выворачивают, сволочи, - пожаловалась Наташа.
– А Маринку сейчас не застанешь, она по четвергам в фитнесс-клуб ходит, за углом здесь, в сауне парится... Ты зайди, зайди. Подождешь.

Она отступила назад и пропустила Максима в квартиру. При свете Максим увидел, что она изменилась гораздо больше, чем ему сперва показалось. Фигура расплылась до полной бесформенности, лицо тоже было как полный морщинистый блин, а вместо копны пушистых каштановых волос были какие-то клочья, стянутые резиночкой. Пьет она, что ли, подумал Максим. Они прошли через коридор, весь заставленный до потолка картонными коробками и заваленный каким-то тряпьем, пахнущим нафталином и молью одновременно. Кухня вся была увешана сохнущим бельем, а на стене напротив стола была пришпилена большая фотография черноволосого молодого человека в кожаной куртке, нахально и белозубо улыбающегося в объектив.

– - Садись, - сказала Наталья, указав на табуретку.
– Сейчас чайку попьем. Видишь, как живу...

Она развела руками.

– - Давно не видно вас никого, съехали, что ли, куда?

– - Да, - сказал Максим.
– Мы давно переехали.

– - Ну да, - Наталья вздохнула.
– А я все тут же, как видишь...

– - Я собственно, к Марине шел про Борьку узнать, - сказал Максим.
– Вы ничего про него не слышали?

Наталья снова тяжело вздохнула и покачала головой. В этом ее качании Максиму тоже почудилось нечто алкогольное. Что ж за дом стал, подумал он.

– - Нет, - сказала она.
– За все эти годы - ничего... Несчастный парень, господи, и семья так погибла страшно... Но Марина, может, и знает. Ты у нее спроси. Пойдешь к ней, так и спроси.

Она повернулась к плите и зажгла чайник.

– - А это кто?
– спросил Максим, указывая на фотографию. Никаких признаков того, что здесь обитал мужчина, он по дороге не заметил, но раз уж фотография висит на видном месте, значит, хозяйка не обидится на расспросы.

– - Это?
– сказала Наталья и вздохнула в третий раз и неуверенно покачнулась.
– Это Марат... Это и судьба моя, и болезнь моя, и все... Да... Я ж сейчас на рынке торгую. Сумками, обувью... Нужны будут, приходи. У меня товар хороший... Да...
– она тяжело задумалась.
– Все молодые тогда были, хорошенькие... А потом пошло... Я, знаешь, чем только не торговала... И в Польшу ездила, и в Турцию, и товар возила... Сейчас хоть не вожу, на месте торгую... А ты как? Ты кто?

– - Я-то, - сказал Максим задумчиво.
– Я, пожалуй что, бизнесом занимаюсь, так сказать можно. Я бизнесмен.

– - Биз-нес-мен?
– произнесла Наталья по слогам и сделала какую-то гримасу, так, что лицо ее расплылось, как игрушка-трансформер, и стало подобным чему-то морскому, кальмаристому, и так же пошло слегка пятнами.
– Это хорошо... Это вы все так говорите. А что ты умеешь, бизнесмен? Ушами умеешь шевелить? А язык в трубочку сворачивать? А иголкой щеку протыкать? Вот видишь. Дерьмо ты, а не бизнесмен, - сказала она благодушно.
– Ничего ты не умеешь. Я и сама-то ничего не умею. Только шишек мне жизнь набила, а умений-то, знаешь, никаких и нет. Только чужие деньги считать, да чужим же отдавать... Маринка тоже вот... ну, ты с ней поговоришь...

Максим хладнокровно смирился с приговором. Не обижаться же, в самом деле.

– - А в Борькиной квартире, я смотрю, сейчас какие-то алканы, что ли, живут?
– спросил он.
– Там Вася какой-то...

– - Да уж, - усмехнулась Наталья.
– Повезло девке. Представляешь, она за эту тварь замуж вышла, да еще и в квартире его прописала. То есть от него вообще никуда теперь не денешься, только разве если сдохнет под забором, да ведь не дождешься, такие век живут. Жену, детей в гроб вгонит, а сам всех переживет. Вот так вот. Бедная девка... Но сама во всем виновата, характера нет никакого...

Она поставила перед Максимом чашку и блюдо с печеньем.

– - Сама вчера пекла, - сказала она гордо, и Максиму сразу подумалось, что она предпочла бы накормить кого-то другого.
– С джемом. Ты попробуй...

– - А их кого туда вселили?
– спросил он, послушно ломая печенье.

– - Вселили семью, - сказала Наталья, тяжело приземлившись задом на табуретку. Крепкие у нее табуретки...
– Мать, отец, бабка и дочка эта вот, Ларка. Семья нормальная, ничего не могу сказать, хорошие люди. Но знаешь...
– она закатила глаза.
– Неправедно нажитое счастья не приносит. Я об этом всегда вспоминаю. Как начнешь думать, этот хапнул, этот украл... А потом как вспомнишь, так и подумаешь: чему завидовать? Всех бог накажет... Не на самом, так на детях...

Она, не поднимаясь, сняла с плиты чайник и налила в чашку кипятка. Чай был ароматный, душистый. Не иначе, как чаем она тоже раньше торговала, знала, какой лучше.

– - За что же накажет?
– спросил Максим.

– - Их-то точно не за что, - сказала Наталья.
– Не они ж виноваты... Очередники. Кто их тогда спрашивал? Куда поселили, туда и поехали... Может, покрепче чего хочешь? По рюмочке?..

Максим вспомнил свое твердое желание попасть сегодня домой.

– - Нет, - сказал он уверенно.
– Спасибо, я зашитый, - от него наверняка пахло пивом, но ему показалось, что так убедительней.