Чтение онлайн

Потом они лежали, ослепленные вспышкой неистовой страсти, еще переживающие миг нестерпимого блаженства. Он прижимал ее к себе, не желая отпустить даже на секунду.

– Знаешь, на земле нет никого прекрасней тебя, – сказал Хью, и она почувствовала на лице его теплое дыхание. – И ты моя.

Он уже давно уснул, а Санча, слушая его глубокое спокойное дыхание, лежала, глядя в темноту и думая о бедном гордом Ричарде и его несчастной маленькой Мадам. О маленькой Изабелле, которая так много страдала и которую не щадили даже сейчас. Ей будут лгать, внушать напрасные надежды, говорить, что Ричард жив, используют ее до конца, до последней капли крови. Все англичане – звери, бешеные псы, и тот, кто лежит рядом с нею, ничем не лучше остальных. «Чего бы мне это ни стоило, – поклялась себе Санча, – я должна предупредить мадам Изабеллу».

С утра лил дождь; теплые струи шуршали за окном; на улице было серо, туманно, сыро. Дождь не позволял выйти из дому, и Санча с Алисой и еще несколькими женщинами сидели в гостиной за вышиванием.

Алиса искоса поглядывала на госпожу, непривычно тихую и сосредоточенную. Казалось, ее что-то гнетет, не дает покоя. Однако, когда Алиса вновь попыталась выяснить, что происходит с Санчей, та уклонилась от ответа и быстро сменила тему разговора.

Ближе к полудню прибыли Антонио с монахом, что сопровождал его в первый приезд. Один из молодых конюхов еще издали разглядел в тумане их мулов, приближавшихся, расплескивая грязь на размокшей дороге. Отец Антонио привез с собой несколько бумаг, которые Хью должен был срочно подписать. Все они касались финансовых дел аббатства. Но самое главное, что привез отец Антонио, – это разрешение отложить, в силу особых обстоятельств, посвящение Хью в духовный сан. Дело, помимо прочего, было в молодости Хью, которому не исполнилось еще двадцати пяти лет, по достижении которых только и происходило посвящение. Такое отступление от церковных правил стоило немало: трети всех доходов поместья, которые Хью должен был уплатить епископу.

Выглянув в окно гостиной, Санча увидела, как муж и священник скрылись за дверью ризницы. «Теперь, – говорила она себе, – все ясно, все встает на место: и наезды священника, и письмо Хью». Она полагала, что истинной целью визитов отца Антонио было забирать эти проклятые донесения и отвозить их на юг, узурпатору Генри Болинброку. Какой же наивной она была, думала Санча, какой слепой, что не видела этого раньше!

Спустя некоторое время Хью и отец Антонио вернулись из ризницы. В столовой Хью поджидали Мартин и Румолд. Первоначально он собирался проехать по нескольким пустующим фермам, чтобы, осмотрев их, в дальнейшем поселить там своих людей. Но так как лучшая часть дня миновала, он решил отложить поездку на другой день.

Не успели принести вино, как перед замком появилась группа из пятнадцати всадников, вооруженных до зубов. Их предводитель назвался Жеромом де Энфранвилем, хозяином поместья, примыкавшего к Эвистоуну с запада.

– У нас убили человека и угнали скот, – объяснил де Энфранвиль. Совершили это, по его мнению, «подлые воры», шотландцы из разбитых англичанами кланов. Нападению подверглись его фермы, а также несколько других, расположенных на землях Эвистоуна.

– Я хочу попросить вас о помощи, – сказал де Энфранвиль. – Конечно, вы не обязаны этого делать, но уверен, если мы объединимся против этих хищников, то покончим с ними раз и навсегда.

Увидев всадников во дворе и услышав громкие голоса, доносящиеся из столовой, Санча с женщинами поспешили вниз. Когда Санчу представили де Энфранвилю, она не знала, что и думать о нем. Немногим старше ее мужа, де Энфранвиль был человеком внушительного роста и толщины, с брюшком, свисавшим над ремнем, щеками как у мастифа и громоподобным голосом, несколько напугавшим Санчу. С другой стороны, в его шумном поведении проглядывала добродушная натура, что тут же располагало к нему.

Несмотря на то что день клонился к вечеру, Хью, Мартин, отец Антонио и еще восемь вооруженных всадников отправились с де Энфранвилем и его людьми.

Алиса места себе не находила, тревожась за Мартина. Санча, как могла, старалась ее успокоить.

– Мужчинам просто стало скучно, они не могут долго усидеть на одном месте, – говорила она Алисе. – Погоняют по полям, пока не устанут и не проголодаются, и вернутся домой. Мужчины всегда так поступают, – шутливо повторила она когда-то сказанные самой Алисой слова. Санча не думала, что им угрожает хоть какая-нибудь опасность, и совершенно искренне считала, что их отъезд – ответ на ее молитвы. Все складывается к лучшему – отец Антонио не будет досаждать за ужином своими разглагольствованиями, а отсутствие Хью даст ей возможность обдумать план действий.

Весь день Санча размышляла над тем, что ей предпринять. Если реально смотреть на вещи, то совершить побег из Эвистоуна было настоящим безумством. У нее нет никакой надежды найти дорогу в такую даль и по незнакомым местам. Челфордский монастырь мог с таким же успехом находиться на другой стороне луны. Она непременно заблудится, да к тому же дороги небезопасны, особенно для одинокой женщины. Она станет легкой добычей для воров и разбойников, и какая польза для маленькой мадам Изабеллы, если ее, Санчу, найдут мертвой в придорожной канаве. Такова была неразрешимая дилемма, стоявшая перед ней.

Два дня прошло, а дождь все не прекращался. Казалось, грязные следы в столовой никогда не высохнут, и вечером на второй день, чтобы избавиться наконец от промозглой сырости, Санча велела слугам разжечь камин в гостиной. Сидя с вышиванием на коленях, она представляла себе, как выводит свою лошадку, тайком покидает поместье и скачет на юг, моля Господа указать ей путь в Челфордский монастырь. «Я трусиха», – думала она, потому что, мечтая о побеге, вовсе не была уверена, что у нее хватит духу совершить его.

– Скоро должен появиться бродячий торговец, – подала голос Алиса, сидящая на скамеечке рядом с ней. – Я хочу купить у него кружев для приданого малышу. Таких тонких и красивых кружев, что делают монашки в монастыре.

Иголка в руке Санчи замерла в воздухе. Она быстро взглянула на Алису:

– Ты говоришь о Челфордском монастыре?

Алиса кивнула, откинув голову, чтобы полюбоваться на свою работу, и снова принялась быстро класть стежок за стежком.

– Ну да, так он называется, тот монастырь, где монашки держат кошек и собак.

Другие девушки в гостиной дружно согласились с Алисой. А Гасти, вспомнив, добавила:

– А еще они держат белку, если верить пройдохе-торговцу.

Оживившиеся девушки продолжали болтать, получив новую тему для разговоров, а Санча молча благодарила Бога. Не иначе как Божественное провидение посылает ей этого бродячего торговца. Он был единственной надеждой. Наверняка торговца можно будет подкупить, и с ним она пошлет письмо Мадам. Но тут она вспомнила, что истратила все свои деньги на материю. Однако оставались драгоценности: главным образом броши и серьги.