Чтение онлайн

— А не проще ли удалить оттуда представителей прессы?

— Боюсь, что нет. После недоразумения с подрядчиком процесс в центре внимания.

(пауза 20 секунд)

— Ладно. Пусть эти люди действуют.

— Люблю бывать в этой забегаловке между 4 и 7 утра, — сообщил Ледфилд, ставя на стол поднос с тремя стаканчиками кофе и горкой маленьких сэндвичей, — Пустота, тишина, как будто здесь не район мегаполиса, а далекая тихая провинция.

— Вы не похожи на человека, который встает раньше 7 утра, — заметила лейтенант Коул.

— Я не похож даже на человека, который встает раньше 9 утра. Зато я похож на человека, который иногда обнаруживает, что уже 4, а он еще не ложился.

— А чего так? — ехидно спросила она, — Нечистая совесть спать мешает?

— Ну, что вы, — возразил он, — Какая у адвоката совесть? Тем более, у трастового адвоката.

— Теперь вы, вроде бы, не адвокат, а бизнесмен, — заметила она, и вгрызлась в сэндвич.

— Порно-бизнесмен, как говорит мистер Тирелли, — уточнил Лейв, — А у порно-бизнесмена совести не намного больше, чем у адвоката.

Сержант Тирелли шумно отхлебнул кофе.

— Если уж на то пошло: зачем вы занялись этим дерьмом? Вы же нормальный человек.

— Что вы! Я жадный, жестокий и циничный делец. А нормальным я притворяюсь, чтобы найти очередную жертву и выпотрошить ее кошелек.

— Фэйк, — коротко сказала Оззи.

— Не морочьте голову, — добавил Тирелли, — Я к вам уже пригляделся. По TV про вас одно, а по жизни получается совсем другое. Может, вы задолжали мафии кучу денег и вам по-другому не рассчитаться. Или кто-то их ваших родных влип на большую сумму. Короче, не знаю, что там у вас произошло, но вам же лучше будет, если вы честно расскажете.

— Если я честно расскажу, вы не поверите, — ответил Лейв.

— Это почему?

— Потому, что вы приняли за аксиому, что мой бизнес это грязное дело, которым ни один нормальный человек заниматься не будет.

— Еще как будет, если его припрет по-настоящему, — возразил сержант. — Мы в прошлом месяце торговца «снежком» задержали. Он из Замбии, нормальный парень. В его стране голод, а у него жена и четверо детей. Как их прокормить, если с его квалификацией тут приличную работу не найти? Спутался с колумбийскими дилерами. Теперь сидит.

Лейв вздохнул и покачал головой.

— Если бы вы знали, сколько раз мой бизнес сравнивали с наркоторговлей…

— Так ведь похоже, — сказал Тирелли, — Подсаживаете людей на порно-игры, и потом они уже без этой дряни жить не могут.

— А без телевизора они могут жить? — невинно поинтересовался Лейв.

— Это вы к чему?

— Все к тому же, сержант. Лишение TV вызывает у среднего горожанина абстинентный синдром. На сленге это, кажется, называется «ломка».

— Ломка это у наркоманов, — поправил сержант, — Наркомания — болезнь, а TV — нет.

— А компьютерные игры это болезнь, или нет?

— Смотря какие. Те, которыми торгует ваша фирма — это… — Тирелли задумался, — … это антиобщественно.

— Но не болезнь? — уточнил Ледфилд.

— Черт! Вы меня запутали!

Лейтенант Коул поставила на стол стаканчик с кофе и весело сказала напарнику:

— Понял, Вик, что такое настоящий адвокат? Будешь знать, как с ними связываться…

— Да уж… — пробормотал сержант, задумчиво крутя в руке сэндвич.

— … Адвокат может что угодно оправдать, — продолжала она, — Хоть людоедство. Мистер Ледфилд, вы можете оправдать людоедство?

— Запросто.

— Не верю! — заявил Тирелли, откусывая разом полсэндвича.

— Но это же элементарно, сержант. Слушайте: миссионер проповедует среди папуасов, что людоедство — зло. Папуас его спрашивает: «А у вас войны бывают?». Миссионер признает, что бывают. «А сколько там получается убитых?» — интересуется папуас. «До нескольких миллионов». «И вы ни одного убитого не съедаете?». «Ни одного!» — гордо подтверждает миссионер. Шокированный папуас восклицает: «Но тогда зачем вы воюете?!»

Следующую минуту Оззи изо всех сил хлопала Тирелли ладошкой по спине, поскольку он подавился. Убедившись, что функции дыхательного тракта сержанта восстановлены, она погрозила Лейву пальцем.

— Вы опасный субъект, Ледфилд. Мой дядя правильно говорит, что всех адвокатов надо депортировать в Антарктиду.

— Не получится, — ответил он, — «Зеленые» узнают и устроят борьбу за спасение пингвинов. Морская и воздушная блокада по всему южному полярному кругу вам обеспечена.

— Эти могут, — согласилась лейтенант Коул.

Тирелли окончательно откашлялся и вернулся в боевое состояние.

— Вы ни черта меня не убедили, Ледфилд! Вот я сейчас нарисую, чтобы это было понятно.

Он вынул из кармана авторучку, развернул салфетку и изобразил на ней два кружочка, один внутри другого.

— Внутренний кружок, это правильное поведение в обществе, — сказал он, — а внешний, это не совсем правильное, может быть, даже аморальное, но допустимое поведение. А то, что за внешним кругом, это уже преступное поведение. Кражи, убийства, изнасилования. То, против чего направлена деятельность полиции. А вы занимаетесь вот чем:… - сержант нарисовал у внешней границы большего круга волнистую линию, которая многократно пересекала эту границу, но не удалялась от нее более, чем на миллиметр. — …Вы продаете игры, далекие от нормы. Все они на грани аморального и преступного. Это игра «кто дальше прыгнет». Кто-то заиграется, и прыгнет за грань. Вы провоцируете аморальность, а общество из-за вас получает преступность.

Ледфилд скептически осмотрел эту нехитрую схему, а потом вдруг спросил:

— Скажите, в криминальном кодексе записаны разрешенные действия, или запрещенные?

— Запрещенные, конечно! — не задумываясь, ответил Тирелли.

— А где записаны разрешенные действия?

— Нигде. У нас свободная страна. Что не запрещено, то разрешено.

— В таком случае, — заключил Лейв, — ваш рисунок надо вывернуть наизнанку. Маленький кружок это преступные действия, большой кружок это рискованные действия на грани, а все остальное, это действия, которые для закона безразличны. Они могут быть как угодно далеко от любых частных представлений о правильном поведении. Например… (тут Лейв вынул свою ручку и нарисовал два квадратика в противоположных углах салфетки)… это представления протестантов, а это — ньюэйджеров. Религиозно-нормативное поведение одних глубоко аморально с точки зрения других, и наоборот. Но это не проблема суда и полиции, поскольку оба квадратика не пересекаются с внутренним кружком.