Чтение онлайн

— Мы всегда… делимся… — стонет Энрико, его бёдра ходят ходуном неистово, дыхание сбито. — Не будь собственником…

Я лишь усмехаюсь. Он сейчас серьёзно?

— Делимся, Энрико? — смешок получается нервным, каким-то надломленным. — Просто ты постоянно забираешь то, на что я положил глаз… я не успеваю даже моргнуть…

Я продолжаю смотреть, как его бёдра неистово вбиваются в её задницу. Джулия откидывает голову назад, принимая его щедро, даже слишком. А я… я не знаю, что чувствую. Раздражение? Пожалуй, да. Но осознание того, что мне придётся снова тратить время на поиски новой любовницы, подбешивает меня куда сильнее. У меня и без того дел по горло в синдикате. В конце концов, я, чёрт возьми, капо. А Энрико… он просто помешан на женщинах и считает, что каждая из них должна принадлежать ему.

— Я надеюсь… моя дочь хотя бы моя… — тихо произношу я, скорее себе, чем ему. Хотя, если честно, сам в этом не всегда уверен.

— Твоя, Кассиан, я не трогал твою жену, по крайней мере, сразу... клянусь! — стонет он между толчками, продолжая терзать Джулию. — Бывшую, точнее, жену! И вообще… она потом сама захотела…

Меня натурально передёргивает от отвращения. Меня выворачивает наизнанку от осознания того, какой шлюхой оказалась Сильвия. Брак по расчёту, ещё и эта мерзость. Но мне давно плевать. Я получил от неё всё, что хотел – положение и влияние. И, несмотря на громкий скандал, развод прошёл так, как нужно было мне, а не так, как "принято" в нашем обществе.

— Не понимаю… почему ты каждый раз их бросаешь после этого…

Джулия издаёт громкий стон, утыкаясь лицом в подушки. Сучка кончила, во второй раз. А брат делает последние, самые сильные, толчки и замирает, не выходя из неё. Его лицо расслаблено, почти умиротворённо.

Как подумаю, что он сейчас там… внутри, кончил в неё… Меня накрывает волна неистовой брезгливости.

— Именно из-за этого я их и бросаю, — говорю я таким тоном, что, я уверен, брезгливость сочится из каждой моей поры. — Не хочу потом обнаружить твою сперму на своих яйцах!

Чёрт, эта разрядка с Джулией не принесла никакого облегчения. Наоборот, оставила лишь привкус горечи и раздражения. Я вижу, как на её коже уже проступают багровые следы не только от моих пальцев, но и от хватки Энрико.

Она приподнимается, стараясь прикрыть наготу, но меня выворачивает наизнанку от вида стекающей по её бедрам спермы моего брата. Отвратительно. Джулия торопливо натягивает форму горничной, и я думаю, как теперь мне снимать напряжение? Об этом я подумаю позже.

— Ты знаешь, что Джулия больше не принимает таблетки? — елейным тоном произносит Энрико, словно только что не засунул член в эту женщину и щедро не кончил в неё.

Не успевает она выйти из кабинета, как я резко хватаю её за руку, заставляя остановиться.

— Это правда?

Мой голос звучит ровно, бесстрастно, но внутри всё кипит от ярости. Неужели мать снова взялась за своё? Я готов придушить Джулию прямо здесь и сейчас.

— Откуда ты знаешь?

Я поворачиваюсь к Энрико. Он самодовольно пожимает плечами, застёгивая ремень. Меня тошнит. Опять переспал с кем надо? Я не собираюсь опускаться до таких методов.

— Ты знаешь… — тянет он нараспев, продолжая ухмыляться. — Матушка очень хочет от тебя наследника, и снова принялась за старое…

Как же это бесит! Сука! Неужели она думает, что одна из моих любовниц забеременеет и решит все мои проблемы? Какой в этом смысл? Я не собираюсь никого признавать законным наследником, кроме дочери.

Джулия вся напряглась, буквально окаменела, но мне плевать. Я продолжаю держать её крепко за руку, не давая вырваться.

Я резко поворачиваюсь к Джулии, в глазах – ледяная ярость.

— Что она тебе пообещала? Отвечай!

Готов испепелить её на месте. Неужели она думала, что таким образом я останусь с ней? Ребёнок – последнее, что может меня удержать рядом с женщиной. В конце концов, ребёнка я могу забрать себе на воспитание, а девица… мне не нужна никакая девица.

Тут же всплывает образ Миланы. Рыжая дьяволица.

«Проклятье!» — рычу про себя, в бешенстве сжимая её руку ещё крепче. Ненавижу её. Всей душой, ещё и за то, что её присутствие преследует меня целый грёбаный день. А её тело… этот характер маленькой лисицы слишком интригует меня.

«Хватит, это просто наваждение!» — говорю я сам себе, продолжая сверлить Джулию взглядом.

— Сеньора… она… пообещала мне деньги и то, что я смогу быть рядом с тобой… — она произносит это почти шёпотом, словно боясь усилить мой гнев.

— Сука…

Тихий рык срывается с моих губ. Вот так банально? Деньги и влияние? Ненавижу… всё, сука, ненавижу! Святая наивность. Никакого влияния Джулия бы не получила… скорее, головную боль.

Я резко отпускаю её руку и направляюсь к своему столу.

— Джанна, ко мне! — рявкаю в телефонную трубку настолько громко, что она наверняка вздрогнет на другом конце.

Беру со спинки стула брюки и натягиваю их, стараясь не смотреть на съёжившуюся от страха Джулию. Она ждёт, опустив голову, как провинившаяся школьница. Я одергиваю рубашку, застёгивая пуговицы, когда в кабинет входит Джанна. Пожилая, с пронзительным взглядом, она видела всякое. Она – часть моей семьи, и доверять ей я могу безоговорочно.

— Джанна, проследи, чтобы Джулия немедленно выпила экстренные контрацептивы. И лично убедись, что она это сделала!

— Как скажете, синьор, — отвечает она, не задавая вопросов.

Закончив застёгивать рубашку, я внезапно спрашиваю, словно невольно:

— Как там Милана?

В ту же секунду я мысленно прикусываю язык. Зачем я это спросил? Это не моё дело. Мне должно быть плевать! Но любопытство, чёртово любопытство, сжирает изнутри.

Джанна слегка склоняет голову.

— Она осваивается, синьор! Спокойна и рассудительна. Не проявляет никаких признаков бунта или несогласия.

«Притворщица! Хитрая лисица…» — непроизвольно думаю я.

Уголки губ едва заметно дрожат в усмешке. Я быстро беру себя в руки, снова становясь бесстрастным капо.

— Отлично. Можешь идти, Джанна. И сделай то, что я приказал. Немедленно!

Джанна тихо выходит уводя с собой дрожащую Джулию. Да пошли бы они все! С этими женщинами одни проблемы. Моментально всплывает в голове образ отца, а затем и матери этой рыжей бестии. Ярость и ненависть буквально захлёстывают меня, грозясь утопить к чёртовой матери. Дыхание сбивается, но я всеми силами пытаюсь отдышаться, взять себя в руки. Лицо застывает в привычной маске, отточенной годами. Ни тени эмоции, только сталь во взгляде.