Продолжай стонать
Шрифт:
– Да, она сегодня заезжала сюда, а потом поехала в отель. Вы, наверное, разминулись...
– Наверное...
Скалка в руках жены ожила, а в глазах вспыхнул адский огонь.
– Так куда зонтик? В офис? В номер? – Секретарша совсем не чувствовала, когда нужно замолкнуть. Тараторила без остановки. Быстро. Точно так же, как билось сейчас мое сердце.
– А зонтик, Дашенька, в задницу, - незнакомым голосом смог произнести я. – И, вероятно, в мою.
Глава 2. Если жизнь после ЗАГСа
Глава 2. Если жизнь после ЗАГСа
Единственный способ борьбы с разгневанной женщиной – побег.
У мужчин это называется «тактическое отступление».
Энциклопедия мужской мудрости
Эд.
Из собственной квартиры я уходил как верблюд – с двумя чемоданами на горбу, с таким же тупым выражением лица и напутствием топать настолько далеко, что при ребенке финальную точку маршрута уточнять было стыдно.
Скалка была бы гуманнее. Небольшой акт семейного насилия я бы пережил. В конце концов, какая никакая, а ролевая игра. С нашей полузабытой сексуальной жизнью это был бы настоящий праздник. Только моя золотая, умная девочка даже в ярости вела себя как настоящая королевна!
Троица в штанах осталась при мне в полном составе, без усекновения. На лбу не появилось ни одной шишки. Но даже это не радовало.
С поводами для радости вообще было туго.
Еще несколько минут назад я представлял, как мы с Леной занимаемся любовью на пляже. Луна, звезды, песок во всех технических отверстиях – красота. А сейчас меня быстро, без прелюдии надлюбили в мозг и, как использованное средство контрацепции, выкинули на помойку.
Обидно! И если бы я только помнил за что!
«Я сообщу мальчикам, что папа отправился в новую командировку. Длительную!» - у Лены даже оправдание перед моими пацанами нашлось. Гай Юлий Цезарь в юбке, блин.
«Попытаешься вернуться, чемоданы отправятся в полет из окна. Будешь потом свои рубашки со всех кустов снимать и драться за брюки с бомжами!» Валькирия со скалкой в руках четко обрисовала перспективы, но не дала даже и слова сказать в свою защиту.
«Топай, дорогой! – перед прощанием командный голос дрогнул, но взгляд остался таким же уверенным. – Теперь тебе прямая дорога к крестному Сони. Он в таких «командировках» специалист. Пусть начинает просвещать. Пригодится».
Скалка точно была бы лучше! В шоке я бы наверное согласился и на зонтик. Только вместо хорошего семейного скандала пришлось пялиться в закрытую дверь. А вместо дороги в аэропорт пилить туда, куда послали.
***
Прочесть по лицу Лаевского, что он очень рад моему визиту, было сложно. Возможно встреться мы в адвокатском бюро, он бы и обрадовался – работой я его не загружал, коньяк приносил регулярно. Но часы уже показывали «шесть», а это значило лишь одно - застать образцового отца семейства на рабочем месте не было ни одного шанса.
Когда открылась дверь квартиры, я понял, что не ошибся.
Тяжелая квадратная челюсть, больше подходящая телохранителю, чем юристу, вопросительно выдвинулась вперед. А между густых черных бровей пролегла складка.
Уж не знаю, сколько идиотов с чемоданами Никита повидал на своем веку, но вместо «привет» или «как дела» он со вздохом произнес другое:
– Выгнала?
Если до этого я еще пребывал в спасительном шоке, то после «приветствия» лучшего друга свет в конце туннеля вдруг потух, и резко захотелось подровнять своей головой ближайшую стену.
– Отправила. – Сглотнул.
– В командировку.
– Ну если ко мне, то это в далекую... И надолго.
– Без обратного билета.
– Мда... Это попандос. Но заходи, раз пришел.
С сочувствующим видом Лаевский похлопал меня по плечу и коротким кивком пригласил войти. Где-то далеко, между гостиной и детской, носились близнецы. Обхватив огромный живот, гусыней расхаживала беременная жена Никиты. Но временно бездомный и голодный, сопротивляться я не стал.
Начавшийся спустя несколько минут кухонный разговор напоминал обмен информацией двух шпионов.
Жена Никиты оставила нас наедине, дети не заглядывали - шифроваться не от кого, но многое слишком хорошо было понятно и с полувзгляда.
– Значит, даже не выслушала?
– Забрав пустую тарелку, Никита подложил мне пюре.
– Обещала штаны бомжам выбросить.
– Я с тоской глянул на свои чемоданы. Жена Лаевского зачем-то умудрилась вкатить их в кухню, и теперь они с немым укором пялились именными бирками в мою сторону.
– Суровая!
– Элитная порода!
– И без телесных повреждений вроде обошелся...
Друг внимательным взглядом окинул мое лицо, шею и руки.
– Крестница твоя в свидетелях была. И няня.
– Ну да, при детях и пожилых нельзя.
– Вот и выжил.
– Так надо было благоверную в спальню тянуть, и пусть бы убивала себе на радость. Это точно приятнее бракоразводного процесса, да и лечиться дешевле, чем делить имущество.
– Не учи ученого.
– На миг я вспомнил свой прежний развод, дорогой и долгий. Настоящий день воспоминаний. Подсознание словно подсказывало - психику готовило.
– Учёный сейчас уже решил бы все свои проблемы и ел котлеты, - Никита поближе пододвинул мне сковороду с ароматными мясными колобками, - вот такие!
– Ел бы... Меня дальше порога не пустили.
Ужинать резко расхотелось, и никакой аромат не мог вернуть аппетит.
– Ну да! Подготовка на высоте.
– А должен был быть отпуск, пляж и песок.
– А ты сам хоть уверен, что у нее есть причина?
– Лаевский тоже отложил вилку.
– Причина...
Уже в который раз за день я попытался вспомнить хоть что-то о прошедшей ночи, но в этом память молчала.