Чтение онлайн

— А ноги?

— Говоря медицинским языком, у нее саблевидные ноги, а если проще — ноги колесом. Док говорит, что через пару месяцев уже можно будет снять скобы. В остальном она совершенно здорова. Маленькая для своего возраста, но это еще одна распространенная проблема недоношенных. Полагаю, Элоиза останется низенькой, как и ее мать.

Я не был готов к этому разговору, не знал, что еще сказать, и просто кивнул.

— Слушай, я правда сожалею, что так все произошло, — продолжил Аарон. — Ты тогда сильно переживал за Амелию, а потом еще и о Элоизе узнал. Вряд ли тебе это интересно, но все же скажу, что я выучил свой урок. В тех редких случаях, когда хожу на свидания, я бегу прочь, если узнаю, что женщина несвободна.

Аарон проводил меня до двери. Я помахал ему на прощание и пошел к лифту.

— Меррик?

Я обернулся.

— Хочешь увидеться с Элоизой? Познакомиться?

Я не знал, справлюсь ли с этим, но оценил предложение.

— Давай позже отвечу?

Аарон улыбнулся.

— Конечно. Ты точно знаешь, где меня найти.

Глава 33

Эви

— Не думала, что ты придешь. Сегодня же твой последний день, верно?

Колетт кивнула.

— У меня смешанные чувства по этому поводу, и было бы неплохо поговорить с кем-то, чтобы в них разобраться. У меня сейчас мало друзей, и они не из тех, с кем делятся переживаниями.

— Хорошо, что пришла. — Я указала на блюдо с печеньем на столике. — Пожалуйста, угощайся. У меня было настроение что-нибудь испечь, но я переборщила. Если придется забирать их домой, то обязательно все съем.

Колетт улыбнулась, взяла печенье, откусила кусочек и оглядела кабинет.

— Я устроилась в Crawford Investments сразу после окончания колледжа, и последние три года не могла дождаться, когда наступит этот день, но теперь не чувствую ни облегчения, ни счастья.

— Что же ты чувствуешь?

— В основном, грусть. Может, немного сожаления.

— Сожалеешь, что уходишь?

Она покачала головой.

— Это больше связано с Мерриком.

Жаль, нельзя было сказать, как я ее понимаю, открыть бутылочку вина и поделиться переживаниями. Как профессионал, я обязана держать собственные чувства под замком.

— Расскажи, о чем именно сожалеешь.

— Много о чем. Кое-что вообще бессмысленно.

— Например?

Колетт опустила взгляд.

— Почему-то в последнее время я много думаю о тех временах, когда мы с Мерриком дружили. Вчетвером: я, мой тогдашний парень, он и Амелия, мы часто ходили на двойные свидания. Я знала, что Амелия ему изменяет, но вела себя так, словно все нормально. Не знаю, почему эти воспоминания продолжают всплывать в памяти спустя столько времени.

— Зачастую беспокойство вызывает не сам факт, что мы знали чью-то тайну, а то, что никому о ней не рассказали.

— Наверное.

— Ты сказала, что в последнее время думала об этом. А раньше?

— Раньше меня нисколько не смущало, что я знала о романе подруги и никому не говорила. Вероятно, это характеризует меня не с лучшей стороны, но что есть, то есть.

— Возможно, какое-то событие натолкнуло тебя на эти мысли?

— В принципе, нет. Если только… Меррик изменился.

— Как?

— Примерно месяц назад я вдруг заметила, что он больше улыбается на встречах и громче смеется. Он выглядел счастливым, и это значило, что все годы после смерти Амелии он был несчастлив. Он страдал.

Я нахмурилась

— Тебе казалось, он не страдал?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я винила его в ее смерти. Но, возможно, мне просто нужно было кого-то обвинять.

— Почему именно его?

— Меррик узнал об измене, когда Амелию привезли в больницу после аварии. Он был ее доверенным лицом, и должен был решать, какие лекарства и процедуры ей назначат.

«О, Боже!»

Колетт заметила мою реакцию и кивнула.

— Да. Это жесть.

После такого было трудно не думать о Меррике, но не он был моим пациентом, так что я сосредоточилась на том, чтобы помочь Колетт разобраться в ее чувствах.

—Похоже, в тебе говорит чувство вины. Как думаешь, почему сейчас? Потому что уходишь?

Колетт смущенно улыбнулась.

— Ну, я забираю с собой нескольких клиентов. Это против соглашения о неконкуренции, и точно не понравится Меррику, но он ничего не скажет и не сделает. Потому что не только я винила его в смерти Амелии.

— Что ты имеешь в виду?

— Он винит себя в сто раз больше, чем я.

*********

Был вечер пятницы, но мне не хотелось идти домой. Я все думала о Меррике, и даже впервые за неделю поднялась на этаж трейдеров, чтобы хоть мельком его увидеть. Меррика нигде не было. Но это и к лучшему. Я чувствовала себя уязвимой, и последнее, в чем нуждалась — повод оправдать его поступок, и вселить в себя надежду, что все может наладиться.

Стояла прекрасная погода, поэтому я решила доехать на автобусе до пляжа в Бруклине. Я бродила по берегу, собирая морское стекло и обходя острые осколки, которые океан еще не успел забрать. Но даже в моем «счастливом месте» сегодня было по-другому.

Я присела на большой валун, чтобы полюбоваться закатом. Небо окрасилось в пурпурный и розовый. Я закрыла глаза, прислушиваясь к тихому позвякиванию, которое издавали стекла ударяясь друг о друга. Оно становилось громче, и я открыла глаза, чтобы проверить, не поднялись ли волны. Но оказалось, что звенели не стеклышки, а связка ключей в руках мужчины, которого здесь просто не могло быть.

Я моргнула, прогоняя морок, но он не исчез.

Сердце зачастило.

— Меррик? Что ты здесь делаешь?

— Пришел поискать счастливое стеклышко.

— Ты знал, что я здесь?

Он покачал головой.

— Я приходил сюда каждый вечер последние несколько дней.

— Но... почему?

Он грустно улыбнулся.

— На этом валуне хватит места для двоих?

— Конечно. — Я подвинулась.

Я боялась поверить, но в душе все же зажглась искра надежды.

Меррик сел рядом и уставился на закат. Я воспользовалась возможностью рассмотреть его поближе. За несколько недель он словно постарел на много лет.