Чтение онлайн

Если верить материалу исходных данных, Мовик содержал на территории усадьбы довольно приличный террариум, в котором имелось 37 видов разнообразных гадов.

Ежедневно мой клиент посвящал пять часов своего драгоценного времени изучению этих гадов, уходу за гадами и различным опытам с гадами.

Он также переписывался и перезванивался, а может, перефаксировался с несколькими маститыми гадолюбами, проживающими за рубежом (не ближнем зарубежье, нет). Некоторые из них иногда приезжали к нему в гости.

В этом разделе также указывалось, что по части изучения повадок змей Мовик не уступит любому профессиональному герпетологу. Ну и ладно…

Появившись в 15.00 во дворе, Мовик с полчаса бродил, разминался на травке. Затем он вновь скрывался за оранжереей и опять кричал там на манер гамадрила. Через пять минут рысью забегал в дом, весь мокрый. Опять купался в пруду, скотобаза. Наблюдая за ним, сам я чуть не околел от холода…

В 17.00 клиент возникал опять и на этот раз исчезал в оранжерее, где находился ровно до 22.00. мне удалось достаточно четко установить, чем он там занимался с 18.30 до 22.00, поскольку в это время начинали сгущаться сумерки и гадолюб включал в оранжерее свет.

До этого момента отследить подробности его деятельности было затруднительно, потому что, пока было светло, стекла оранжереи отсвечивали и я мог только по движению силуэта определить, что Мовик сразу же проходил в дальний конец помещения и с полчаса торчал на одном месте, производя какие-то манипуляции.

Когда включался свет, я имел возможность хорошо разглядеть, что Мовик что-то поправляет и убирает из аквариумов, наливает воду, дразнит своих гадов, играет с ними и подолгу наблюдает, делая потом записи в толстую тетрадь. Судя по тому, что плечи клиента, возвышающиеся над верхним краем стеклянных ящиков, блестели от обильного пота, я заключил, что внутри помещения довольно высокая температура.

Ближний ко мне ряд аквариумов содержал массу зелени, какие-то пеньки и коряги, камни и даже кораллы — среди этого нагромождения практически невозможно было рассмотреть обитателей, хотя разрешающая способность оптики была высокой.

С гадами Мовик общался, как мне показалось, довольно беспечно — он почти каждую змею брал голыми руками, вытаскивал из ящика и внимательно рассматривал на свет, ощупывал, оглаживал, иногда обматывал вокруг своей здоровенной шеи или, поднеся треугольную головку ко рту, дышал на нее.

Когда я такое первый раз узрел, то чуть не упал в обморок. И тут же подумал, что, возможно, Организация несколько поторопилась с проведением акции: ежели товарищ будет и дальше продолжать в том же духе, его очень скоро обязательно цапнет одна из этих ярких тварей…

Немного получше ознакомившись с его занятиями в оранжерее, я понял, что был не прав. Змеи не проявляли агрессивности, несмотря на бесцеремонное обращение хозяина. Они вообще были какие-то вялые — может, сезонный фактор сказывался: в естественных условиях, насколько мне известно, все гады на какой-то период впадают в спячку. Короче, гадины позволяли Мовику вытворять с ними все, что он пожелает.

Я сопоставил факторы и пришел к выводу, что, очевидно, Мовик хорошо знает, что делает. Он ведь с детства общался с ядовитыми, изучил их характер и способности.

Установив в течение пяти дней наблюдения, что порядок действий в оранжерее моего клиента спонтанным не является, а напротив, подчинен определенной системе, я пришел к выводу, что мне этого вполне достаточно, и не стал особо горевать по поводу того, что не могу определить, что же Мовик делает в помещении до того, как включает свет. Наверное, что-то в том же духе.

С наступлением темноты в усадьбе зажигались галогенные фонари, и потому там было светло как днем. Если бы Организация удовлетворилась неестественной смертью клиента, я в первый же вечер аккуратно уложил бы его из любого вида оружия с дальностью наиболее действенного огня свыше 300 метров — и без оптики.

Очень жаль, что Организация не удовлетворилась. Иначе я бы не трясся от холода на террасе, укрываясь одеялом, и не пялился бы в осточертевшую трубу. Впрочем, тогда Мовика убрал бы кто-то из снайперов и я бы ничего не знал о его существовании…

В 22.00 клиент гасил в оранжерее свет и уходил в дом. Чем он там занимался, я, естественно, не видел, но до половины первого в доме горел свет, а потом гас сразу во всем доме. Двор оставался освещенным до самого утра.

За период наблюдения удалось установить, что в усадьбе постоянно находятся четыре человека: сам, домработница примерно того же возраста и два охранника. Садовник появлялся в 10.00, трудился днем и в 17.00 убывал.

По-моему, работенка у охранников Мовика была очень даже непыльная. Пара заступала в 8.00 через двое суток на третьи. Практически весь день торчали в доме, каждый час по очереди обходя двор по периметру, и ничего больше не делали. Хорошо устроились, ребята, чего говорить! Только вот надолго ли?

В период занятия Мовика с гадами поблизости никто не присутствовал, хотя, по моему разумению, оба телохранителя должны были все пять часов ошиваться где-нибудь рядом — например, прохаживаться вдоль оранжереи. Будь я на его месте, обязательно бы позаботился, чтобы дело обстояло именно таким образом. Однако, кажется, мой клиент никого не опасался. Ну-ну…

Кроме хозяина, к оранжерее близко никто не подходил. Один раз мне посчастливилось наблюдать, как он сам моет там пол шваброй, из чего я заключил, что его персональный гадючник имеет для остальных статус «запретной зоны».

За пять дней Мовику два раза привозили девчонку. На второй день наблюдения один из охранников в 21.30 отбыл куда-то на хозяйской «БМВ» и в 22.00 вернулся обратно. В момент причаливания машины к парадному крыльцу я очень некстати решил справить малую нужду и, когда вновь прилип к окуляру, едва не взвыл от злости — машина стояла, охранник прикрывал за собой дверь, пропустив кого-то вперед, а я оставался в дураках. Правда, на очень долгое время.

Спустя полчаса я мог наблюдать некоторое оживление на втором этаже дома. Через зашторенные окна просматривались движущиеся тени, несколько раз, как мне показалось, звучал отчетливый женский смех, а где-то в 23.15 из парадного выскочила длинноногая блондинка, голая, в накинутой на плечи куртке, и начала рвать цветы с ближайшей клумбы.