Проходящий сквозь стены
Шрифт:
– Ты хорошая, – сказал я, – оставишь свой телефон.
Она торопливо кивнула.
– Да-да, напишу на этой бумажке…
– Говори, – велел я, – сразу введу в мобилку.
Она посмотрела благодарными глазами. Ввести в мобилку – это намного повышает шансы, что все-таки позвоню в самом деле. Я потыкал в кнопки, ввел в память, там вообще-то не так уж и много телефонов. Тем более женских. Когда смотрю старые фильмы или читаю старые книги, даже не верится, что в самом деле были такие женщины, которые ни поцелуя до свадьбы и все такое. Теперь их затоптали, а выжили только напористые и очень деловые… по-женски деловые.
Оля посмотрела ревниво, потом бросила беглый взгляд на часы, охнула и начала торопливо собираться.
– Сейчас закончилось последнее занятие, – сообщила она. – А мне еще добираться!
– Ты же не опоздала, – возразил я.
– Опоздаю, – ответила она огорченным тоном. – Ехать далеко.
– Что за вопрос, – сказал я великодушно и достал из заднего кармана джинсов тугой бумажник. – Возьми на такси. Пусть гонит, а вот на штраф, если вдруг ГАИ остановит.
Она чмокнула меня в щеку и торопливо выбежала на площадку. Додик довольно скалил зубы, а более откровенный Пират завистливыми глазами смотрел на выглядывающие из бумажника баксы и тоскливо вздыхал.
Глава 16
Сегодня проснулся с тяжелой, как чугун, головой. Рядом заворочалась и встала совсем юная девушка, такой показалась в профиль. Да и спина совсем детская, уж не малолетку ли я затащил в постель, этого еще не хватает…
Она подошла к окну, я спросонья смотрел на ровную спину с осиной талией, голова раскалывается, перепил, спросил хриплым голосом:
– Какая погода?
– Не знаю, – ответила она, не поворачиваясь. – Такой дождь стеной, что ничего не видно!
Сверкнула молния, четко обозначив ее силуэт. Я буркнул:
– Ты чего там торчишь?
– Меня же фотографируют, – ответила она резонно. – Видел, какая вспышка?
– Еще и издевается, – простонал я. – Кончай играть в дурочку. Так я тебе и поверил…
Она повернулась, лицо удивленное.
– Не нравится? Я думала, ты, как и все… предпочитаешь дурочек.
– Предпочитаю, – согласился я, – но настоящих. А ты прикидываешься и тем самым выставляешь дураком меня.
Она улыбнулась, лицо преобразилось, стало веселым и хитреньким.
– А тебе какая разница? Главное – результат!
– Мы ж не коммунизм строим, – буркнул я. С трудом приподнялся, скривился, пережидая приступ боли. – Нельзя умных женщин использовать так же, как и… укладчиц асфальта.
Она сказала с задумчивым интересом:
– Интересно, как это вы используете укладчиц?
– Да это я так, к слову…
– Нет, ты скажи! Что за мужские тайны? Шовинист!
Я поднялся на дрожащих ногах, во рту горько, кисло и вообще мерзко, ну почему после безумно дорогих вин во рту такая гадость, потащился в ванную. В спину провожало ироническое:
– Вот так начинают все алкоголики.
– Иди ты…
– А потом идут в бомжи, – закончила она, входя за мной следом, чистенькая, свеженькая, как утренняя роза. Капли воды блестят на ее загнутых кверху ресницах, успела умыться, зараза. – А после бомжей… так и вообще! Только в мужья богатым дамочкам. Какой ни включу фильм, миллионерша подбирает бомжа, обмывает, сбривает ему бороду и одевает в чистое…
– Ну, спасибо, – буркнул я. – Обмывают покойника. И одевают в чистое. Даже бреют!
Она наблюдала, как я моюсь, сказала сочувствующе:
– Да, ты уже почти готов… А правда, что для покойников шьют костюмы с рукавами разной длины? Чтоб гробовщики не воровали?
– Не знаю, – огрызнулся я.
– Извини, – сказала она чересчур виновато, – я думала, ты уже мог поинтересоваться. Ведь у тебя печень сейчас представляешь какая? Как у гуся, которого кормят насильно!
– Прибью, – огрызнулся я. – Тебя, кстати, как зовут?
Она наморщила носик и сказала надменно:
– Я так просто не знакомлюсь с молодыми людьми. А то, что переспали в одной постели, не повод для знакомства.
– А как знакомишься?
Она сказала наставительно:
– Нас должны представить друг другу. Сначала тебя, так как ты самец… вроде бы, потом назвать мое имя. Ты должен мило улыбнуться и с легким поклоном сказать сдержанно-ликующе: «Очень приятно» или «Очень рад». Я скромно опущу длинные ресницы… ты заметил, они у меня длинные?.. мне отвечать не обязательно, разве что захочу похвастаться своим нежным музыкальным голосом. И вот с того момента считаемся представленными друг другу, сиречь – знакомыми.
Я откинулся обратно на постель.
– Как сложно… Вот почему в мире столько одиноких! Разобщенность, разобщенность… Ладно, я тебе что-то должен? Извини, в самом деле ничего не помню.
Она повернулась от окна, фигурка точеная, маленькие груди смотрятся тугими теннисными мячиками, но по лицу видно, что, несмотря на ухоженность, лет ей не меньше, чем моей маме.
– В самом деле? – переспросила она с интересом.
– Честно, – пробормотал я.
– Да, – сказала она сочувствующе. – Вот сейчас бы тебя и поймать… К примеру, сказать, что ты поклялся на мне жениться или написал на меня завещание… ведь при таком образе жизни в самом деле скоро отдашь богу душу, а тот ее переправит в ад…
Я пропищал жалобно:
– Я в самом деле обещал жениться?
Она усмехнулась.
– В самом деле. На твое счастье, мужья мне ну никак ни к чему. Хватит, трижды замуж сходила. Да и вообще я женщина без материальных и жилищных проблем, мужское плечо мне без надобности… Ладно, я пойду. Рада, что ты оклемался. Мой совет: завязывай с ресторанами. Когда тебя уже все бармены знают по имени, в этом нет ничего хорошего, а ты гордишься, ребенок!..
Я смотрел, как она быстро оделась, все на ней настолько фирменное и пошито со вкусом, что я в последний момент удержался и не предложил ей денег. Улыбнувшись, ушла, не оставив телефона. Я кое-как сполз с постели и доковылял до окна. Через некоторое время из подъезда появилась ее легкая фигурка, сразу же направилась к нашей стоянке.