Чтение онлайн

Эдмунд смотрел на нее с циничной усмешкой. Стефа покраснела. И услышала его голос:

— Почему вы сегодня так молчаливы, панна Стефания? Я вас не узнаю и на правах доброго знакомого могу на вас обидеться — можно подумать, вы недовольны моим присутствием?

Эти слова вывели Стефу из себя. Уязвленная гордость уколола ее, словно острое шило.

Смерив Эдмунда холодным взглядом, она тем не менее сказала спокойно:

— Я не ожидала встретить вас здесь, и только.

— Но неужели наша встреча вас не обрадовала? Я, например, безумно рад!

Она ничего не ответила, прикусив губу. В его тоне явственно слышалась издевка.

Пронтницкий перегнулся к ней через стол и настойчиво повторил:

— Я страшно рад.

— Это видно, — ответила Стефа, задетая за живое.

— Правда? Ха-ха! Что ж, неплохо. Я люблю быть веселым!

— А вы всегда так… неимоверно веселы? — нервно пошевелившись в кресле, спросил Вальдемар.

Он говорил с нескрываемой иронией и слово «неимоверно» выделил особо.

Пронтницкий глянул на него и опешил: лицо молодого магната казалось высеченным изо льда, губы с неудовольствием кривятся, грозно нахмуренные брови словно бы предостерегают. Вся фигура Вальдемара гласила: «Не забывай, здесь еще и я!»

Молодой человек понял, что оказался в обществе, где его «неимоверная веселость» трактуется не так, как ему бы хотелось. Слова Вальдемара задели его и в то же время отрезвили. Он не знал, что ответить, но Вальдемар и не ждал ответа. Достав портсигар, он обернулся к пани Идалии и Стефе, вежливо спросил:

— Дамы позволят?

Пани Эльзоновская кивнула, недоуменно глядя на него — Вальдемар всегда курил в их присутствии после кофе, позволение ему было дано раз и навсегда. Однако сейчас Вальдемар обращался главным образом к Стефе:

— Вы позволите?

— О, разумеется, — кивнула она.

Пронтницкий прикусил губы. Столь деликатное обхождение магната с учительницей стало для него заметкой на будущее. Он почуял, что его внимание на это обратили умышленно. И подумал, что чужие люди берут сторону этой девушки, а он, когда-то с ума по ней сходивший, теперь говорит с ней столь пренебрежительно. Почему он так делает, Эдмунд и сам не мог бы ответить. Он попросту ощущал дикое удовольствие при виде краски, бросившейся ей в лицо, убежден был, что Стефа любит его по-прежнему, и это прибавляло ему отваги. О ее пребывании в Слодковцах он узнал от одного из соседей Рудецких по имению, но и подумать не мог, что Стефа не рада будет его видеть. Сам он был рад, и этого было ему достаточно.

Он решил заново влюбить ее в себя, если ее чувства к нему остыли. И вообразил, что Стефа терпеливо будет сносить его вульгарные шутки.

Но потерпел поражение с первых же минут.

Он видел, что произвел впечатление на панну Рудецкую, но совсем не то, какое ожидал. Ошеломление ее было столь огромным, что удивило Эдмунда. Холодное лицо Стефы не выражало ни тени радости, ни тени удовольствия.

В ответ на его шутки Стефа смерила его столь неприязненным взглядом, что Эдмунда пробрала дрожь.

«Да что с ней такое? — зло подумал он. — Откуда это пренебрежение?»

Одновременно внутренний голос напомнил ему, как он поступил со Стефой пару месяцев назад. Это раздразнило его, и он решил позлить девушку. Однако на пути сразу же оказался Вальдемар. Пронтницкий понял, что его взяли в удила, и у Стефы есть здесь защитники, с которыми следует считаться. После первого замешательства его охватила ярость. Он решил отомстить ей иначе.

Едва войдя в комнату, он заметил голубые глаза Люции, взиравшей на него с неподдельным восторгом, и это ему подсказало направление будущих действий.

Обед закончился. Пани Идалия встала из-за стола, и Вальдемар увел практиканта к себе в кабинет, чтобы очертить круг его будущих обязанностей.

Минуло несколько недель. Присутствие Эдмунда беспокоило Стефу и раздражало.

Стефа призналась пани Идалии, что связывало ее некогда с Эдмундом. Рассказала, что новая встреча с ним тяготит, и просила разрешения покинуть место. Пани Идалия посочувствовала ей со всей деликатностью великосветской дамы, но не согласилась на ее уход. Ей самой Пронтницкий пришелся по душе, и она не пересказала разговора со Стефой ни отцу, ни Вальдемару, зная, что пан Мачей наверняка пошел бы навстречу Стефе, а если бы все дошло до Вальдемара, Эдмунд принужден был бы немедленно покинуть Слодковцы.

А пани Идалия не хотела, чтобы он уезжал. Для нее молодой человек, симпатичный и веселый, стал милым компаньоном во время обедов и ужинов. Он умел тонко польстить ей, теша амбиции пани Идалии, мог развлечь шутками. Он к тому же частенько хвалил Люцию. Одним словом, во всем доме он лишь в пани Идалии отыскал друга и сторонника.

Вальдемар, как и пан Мачей, не скрывали, что практикант им не нравится, Стефа относилась к него присутствию равнодушно. С Люцией он обращался крайне галантно, зная, что ее матери это нравится. Чувства самой Люции его ничуть не трогали. Он и предвидеть не мог, что его постоянное внимание будет воспринято юной девушкой совершенно иначе, чем он рассчитывал.

Люция с первой встречи была от него без ума. Он был красив, а остальное сделали его комплименты, к которым Люция совершенно не привыкла, живя в уединении. Изменилось ее отношение к Стефе. Прежняя свобода в обращении с ней исчезла. Люция была уверена, что Стефа любит Эдмунда, и боялась, как бы учительница не обнаружила ее собственных чувств.

Она была права — Стефа обо всем догадалась очень быстро. Она жалела Люцию, но поговорить с ней об этом не решалась, а открыть все пани Идалии побоялась. Оставался пан Мачей, но и его Стефе не хотелось тревожить.

Тактика Эдмунда, лишенная всякого благородства, неприятно поразила Стефу и встревожила. Лишь визиты Вальдемара приносили ей утешение. Она приветствовала его с радостью. Некогда он дразнил ее, теперь выступал защитником перед Эдмундом.

Вальдемар умел развеселить всех, кроме Эдмунда, который в его присутствии терял всякую уверенность в себе, не смея дразнить Стефу и ухаживать за Люцией. Эдмунд знал, что майорату это не по нраву.

Когда Вальдемар уезжал, Пронтницкий вздыхал с облегчением. А Стефа вздыхала с облегчением, когда Вальдемар приезжал. При нем она чувствовала себя свободнее. Их словесные стычки продолжались, но теперь они приобрели характер шутки, которую поддерживают оба, без тени прежнего злорадства. При Эдмунде они никогда не пикировались, за что Стефа была благодарна Вальдемару. Они долго беседовали, и разговор увлекал их.