Чтение онлайн

— Пошли, — механически приказал он женщине.

Дон Грэйвз, помощник окружного прокурора, на которого свалилось дело «Народ против Эстер Паркс», несмотря на свои тридцать с небольшим, уже почти облысел. Обличьем он напоминал испуганного муравьеда: вытянутый вперед острый нос, круглые удивленные глаза без ресниц и, казалось, без век. Нос и глаза Дона Грэйвза повернулись в сторону Кена Корнинга, и помощник прокурора, излучая доброжелательность, произнес:

— Нет, обвинение останется прежним. Она пыталась предложить взятку полицейскому. Преступление серьезное, она должна за него ответить.

Кен был терпелив.

— Не так-то легко будет протолкнуть это обвинение. Вы не хуже меня знаете, что ее спровоцировали на предложение взятки. В жюри присяжных двенадцать человек, и иные из них не захотят упрятать за решетку женщину за то, что она торговала спиртным и коп протянул ей открытую руку. Смазать эту руку — в этом нет ничего преступного, это естественная жизненная реакция нормального человека.

Помощник прокурора облизнул губы кончиком очень светлого, казалось, прозрачного языка.

— Уголовный кодекс придерживается иного мнения.

Кен Корнинг нахмурился.

— В уголовном кодексе много чего наговорено, как и в конституции.

Дон Грэйвз согласно кивнул и отвернулся, но Корнинг не отставал:

— Насчет залога. Если снизить сумму до тысячи наличными, она внесет залог.

— Вы же слышали, что сказал судья. Десять тысяч налом или залоговое обязательство на двадцать тысяч.

— Какого дьявола! — вспыхнул Корнинг. — Вы ее приподносите, как убийцу или вооруженного грабителя. Как будто не знаете, как ваши копы падки на взятки. Думаете, присяжные столь наивны, что не удивятся, с чего вдруг такая добродетельность в вас проснулась. Йорк-сити — белая ворона, город неподкупных!

— Закончил? — спросил Грэйвз.

— Нет!

Тягучий и бесцветный голос Грэйвза остановил Кена Корнинга на полпути к двери.

— Послушайте, Корнинг.

Кен остановился.

— Тащите ее немедля в суд с признанием, и я запрошу минимальный срок.

— Срок? Не штраф?

— Только срок. К черту штрафы.

— К черту вас всех! — рявкнул Корнинг и хлопнул за собою дверью.

Хелен Вейл уже получила дневные газеты.

— Новости? — улыбнулся ей Кен, входя в офис. Принимая газеты, он коснулся кончиков ее пальцев, еще раз улыбнулся и погладил женскую ладонь.

— Молодец!

— С чего вдруг? — удивилась она.

— Не знаю. Просто так.

— Как подзащитная?

— Тоже не знаю. Курам на смех. Они ее рядят в медвежатники или убийцы. Этот шарик от пинг-понга с глазами хорька, Грэйвз, велел мне заставить ее признать вину и пообещал за это минимальный срок.

Хелен Вейл ужаснулась:

— То есть упечь женщину за решетку за то, что она сунула копу пару баксов?

— Именно так.

— И что вы ему ответили?

Корнинг ухмыльнулся:

— Мой ответ ему, драгоценнейшая, не для ваших маленьких перламутровых ушек.

Он прихватил газеты и вошел в кабинет. Уселся в кресло, взгромоздил ноги на стол, открыл спортивную страницу, просмотрел заголовки, вернулся на первую полосу.

Телефон.

— Беру, Хелен! — крикнул он и схватил трубку, не выпуская из другой руки газету.

Тонкий голос Сэма Паркса не дождался его «алло».

— Корнинг, адвокат?

— Да, слушаю.

— О'кей. Это Паркс. Я по поводу жены. Слушайте, я знаю, почему они на нее взъелись. Не по телефону. Сейчас к вам приеду, не уходите.

— Жду.

— Бегу! — прозвенело в трубке, и Кен услышал щелчок разъединения.

Хмурясь, Корнинг вернулся к газетам. Взглянул на часы: пять минут четвертого. Сквозь открытое окно доносится уличный шум, проникают пряные запахи позднего лета.

Незрячими глазами Кен скользил по заголовкам передней полосы. С чего весь этот карнавал вокруг ничем не примечательной владелицы третьеразрядной забегаловки, смазавшей нечистую лапу копа? Какой-то спешный налет без обычной подготовки… Они даже не знали толком, кто ведет дело, и дали мужу возможность ускользнуть. Невидящими глазами он уставился в газету, тщетно пытаясь разгадать эту головоломку. Тикали часы, текли минуты, часы на ратуше пробили четыре, минутная стрелка проползла еще четверть циферблата.

С улицы донесся рев и грохот тяжелого грузовика. Еще какие-то звуки заставили дрожать стекла. Кто-то пронзительно завопил: ребенок или перепуганная насмерть женщина. Визг покрышек, крик мужчины.

Краткое молчание сменилось рокотом многих голосов, стуком каблуков о бетон. В отдалении взвыла сирена. Но Кен Корнинг слишком глубоко погрузился в размышления. Значимость этой подоконной какофонии дошла до него, лишь когда сирена уже разрывала барабанные перепонки и к ней добавился колокол «скорой помощи», затихший как раз под окном его кабинета.

Он оторвался от газеты и встретился взглядом с вошедшей Хелен Вейл.

— Что-то случилось, — сказала его секретарша, указывая на окно.

Кен бросил газету на стол и подошел к окну. Хелен положила руку ему на плечо, они высунули головы в окно. Он почувствовал, как щеку его щекочут волосы Хелен, ощутил тяжесть ее ладони на плече и обнял ее за талию.

Оба не отрывали глаз от улицы под ними.

Уличное движение замерло. Все автомобили застыли. Люди сновали взад-вперед, под окном собиралась толпа. К тротуару задом двигалась карета «скорой помощи», коп в форме разгонял людей. Сизый дымок из выхлопных труб стоящих автомобилей накрыл толпу под окном неподвижной полупрозрачной пеленой.