Прокурор
Шрифт:
Кирилл поджидал ее за углом (подъезжать прямо к прокуратуре она ему все-таки запретила).
– Какой такой замечательный день?
– спросила Гранская, усаживаясь в машину.
– Увидишь, - загадочно ответил профессор.
"Туристский раек", как окрестил их любимое место Кирилл, был чисто выметен. Машина остановилась возле шалаша.
– Как здорово, что мы одни!
– воскликнула Инга Казимировна.
Кирилл попросил ее отвернуться и посидеть в машине.
За спиной Гранской звякнули ложки, рюмки. Но она стоически держалась и не оборачивалась.
– А теперь, о повелительница, - торжественно зазвучал голос профессора, - снизойди до презренного раба твоего и яви сюда лицо свое, подобное луне в полнолуние...
– Хочешь сказать, я растолстела, - со смехом встала с кресла Инга Казимировна.
Она повернулась и всплеснула руками.
Врытый в землю стол был накрыт ослепительно белой скатертью и сервирован не хуже, чем в ресторане. Фрукты, овощи, ветчина, салаты, холодный цыпленок. Приборы сверкали. Даже салфетки не были забыты. И над всем этим великолепием возвышалась серебряной головкой бутылка шампанского в окружении лимонада.
Но самым неожиданным сюрпризом для Гранской был небольшой плакат из картона, на котором чертежным шрифтом было выведено: "Сегодня 1085-й день нашего знакомства. Ура!"
– Ты что, подсчитал?
– удивилась Инга Казимировна.
– Представь себе, - сказал Кирилл, довольный произведенным эффектом.
– Я понимаю, круглая дата...
– А почему надо отмечать только круглые даты?
– воскликнул Шебеко. По-моему, главное - что на душе. Лично у меня - празднично и хорошо. А у тебя?
– Тоже, - благодарно улыбнулась она.
– Прежде чем сесть за этот скромный стол, позволь преподнести...
– Он вдруг замолчал, смутился и стал лихорадочно рыться в карманах.
– Забыл дома?
– рассмеялась Инга Казимировна, потому что у Кирилла был очень забавный вид.
– Не может этого быть!
– продолжал он исследовать карманы.
– Растяпушка, - подошла она к нему и нежно поцеловала.
– Очень даже хорошо. Чего-то должно не хватать. Когда все слишком хорошо - это уже плохо... Скажи хоть, что?
– Увидишь, - лукаво глянул на нее Кирилл, берясь за шампанское. Скажу - не будет сюрпризом.
К нему вернулось прекрасное настроение. Он откупорил вино и разлил шипящую влагу в высокие бокалы.
– Давай сразу договоримся, кто поведет машину обратно, - сказала Инга Казимировна. Всегда назад, в Зорянск, вела машину она.
– Это имеет значение?
– удивился Кирилл.
– Кто за рулем - пьет лимонад.
– Ну, Инга, с двух бокалов-то...
– А ГАИ?
– Господи, старший следователь в машине!..
– Вот именно, - мягко сказала Инга Казимировна.
– Зачем мне это надо, чтобы потом кто-то...
– Сдаюсь!
– шутливо поднял руки вверх Шебеко.
– Веду я. Но символически прикладываться буду!
– Только символически!
– погрозила ему шутливо Гранская.
Профессор сказал цветистый прочувствованный тост и действительно только пригубил вино.
Инга Казимировна набросилась на еду. Да и Кирилл не отставал. Постепенно стол пустел.
На опушке бора, где они расположились, было пока светло. Но с той стороны, откуда слышался гром и сверкали зарницы, небо густо почернело. Еловый лес с редкими высокими березами, стоявший через ложбину, начинал беспокоиться, глухо шуметь.
– Здорово!
– прошептал Кирилл, обняв Ингу Казимировну за плечи. Стихия всегда прекрасна...
Они помолчали, думая каждый о своем.
Вдруг налетел порыв ветра. Тронулись, закачались верхушки могучих сосен, скрипя в вышине ветками.
Шебеко и Инга Казимировна стали лихорадочно сносить все в машину. Кирилл поднял с травы ее форменный пиджак, шутя накинул на себя.
Им было весело. Снова и снова накатывались волны порывистого ветра. Край грозовых туч приближался с отчаянной быстротой, готовясь накрыть их темнотой и ливнем. Молнии прочерчивали темное небо, и ворчливый гром переходил уже в грозный рык.
– В машину!
– крикнул Кирилл Демьянович, распределяя вещи в багажнике.
Инга Казимировна села вперед, рядом с водительским местом. Шебеко, закрыв багажник, огляделся на всякий случай, не забыто ли что. Потом приладил "дворники".
– Порядок, - проговорил он, открывая дверцу и ставя правую ногу на пол машины.
И вдруг, странно ойкнув, повалился на сиденье.
– Не дурачься, - попросила Инга Казимировна.
– Застрянем...
Но он все валился, валился на нее, хватая правой рукой воздух.
– Кирилл!
– строго прикрикнула Гранская, но, увидев его запрокинутое лицо, поняла: что-то произошло.
Даже при слабом свете лампочки, горящей в салоне "Волги", можно было разглядеть, как лоб и щеки Шебеко покрыла неестественная бледность.
– Что с тобой?
– схватила она его под мышки.
А в голове почему-то промелькнуло: "Сердечный приступ".
– Жжет, - сквозь зубы процедил Кирилл.
– Ч-черт, прямо горит.
– Где, Кирилл, где?
Он втащил вторую ногу в машину, чуть приподнялся, показывая правой рукой на левую руку выше локтя.
– Господи!
– воскликнула Инга Казимировна.
– Что это?!
На рукаве рубашки расплывалось темно-красное пятно.
Она осторожно сняла с его плеч свой форменный пиджак, завернула рукав рубашки.
Кровь толчками выхлестывалась из бицепса с внутренней стороны руки.
"Вена!
– подумала Гранская.
– Но где и как он мог пораниться?"
Размышлять было некогда.
Откуда только нашлись силы! Она оторвала второй рукав от его рубашки, сделала жгут и туго затянула выше раны.