Чтение онлайн

— Запомни хорошенько этот медальон, — неторопливо проговорил он, не спуская горящих глаз с девушки. — Когда я закончу, то спрячу его себе под рубашку. Как только ты увидишь меня одного, ты подойдешь ко мне, вытащишь медальон и поднесешь к моим глазам. После этого мы оба вспомним все, что произошло с нами сегодня.

Девушка зачарованно кивнула.

— А теперь спи, Ланетта, — приказал Шут, и она послушно провалилась в небытие.

Проснулась она, когда карета остановилась во дворе белокаменного замка. Высокие стены были украшены замысловатой лепниной. Балконы поддерживали мраморные химеры. На цветных витражах сводчатых окон были изображены сцены людских страданий, а на длинных полотнищах, свисающих со стен замка, крылатые змеи кусали себя за извивающиеся хвосты. Двор, несмотря на предрассветный час, был наполнен людьми. Оруженосцы и конюхи принимали у солдат белоснежных коней и спешно разводили по конюшням.

Солдат, в котором Ланетта узнала Шестипалого, открыл дверь и, заставив пассажиров выйти из кареты, повел их к Торрэлу. Шут с трудом передвигал ноги и сутулился, но, представ перед рыцарем, выпрямился.

— Оставьте нас все, — приказал Торрэл.

Затем он достал из кармашка на широком поясе флакон, отнятый у жены кузнеца. Вдохнув содержимое в себя, он швырнул его на землю и раздавил каблуком.

— Я не буду убивать тебя, Шут, — произнес Торрэл, кривя рот в улыбке. — Пусть твои хозяева сделают это сами. Я им просто немного помогу.

Рыцарь достал из кармана коробочку и вынул оттуда что-то. Резко наклонив голову Шуту, он вонзил это ему в затылок.

— Я думаю, Шут, что тебе незачем помнить сегодняшние ночь и утро. Проснувшись, ты будешь думать, что провел все это время в трактире, напившись до полусмерти, потому что не можешь жить без любви своей госпожи. Ты влюблен до смерти в принцессу. Понял меня, Шут? И твоя страсть настолько безумна, что уже в ближайшую ночь ты прокрадешься в покои принцессы. Ты будешь умолять ее о ночи любви. Клянусь Силой, это будет презабавная шутка, которая отправит тебя прямиком на Арену.

— Шутка озабоченного идиота, — презрительно процедил Шут.

Тяжелый удар в лицо опрокинул его навзничь.

Торрэл склонился к лежащему на земле Шуту:

— Давай, Шут, сделай это. Сейчас ты уснешь, а когда проснешься, сам станешь озабоченным идиотом.

Как только глаза Шута закрылись, Торрэл окликнул Шестипалого:

— Доставь нашего паяца к какому-нибудь кросскому лекарю. Пусть его как можно быстрее приведут в порядок. Проследи, чтобы его переодели во что-нибудь не такое рваное и грязное. И не забудь напоследок влить ему в глотку хорошую порцию вина.

Затем холодные рыбьи глаза уставились на Ланетту. Ее голова снова закружилась.

— Иди за мной, — наконец, бросил он.

Не в силах противится властному рыцарю, Ланетта послушно побрела за Торрэлом в дом. В холле он остановился перед серебряными дверями, охраняемыми двумя солдатами. Двери распахнулись, и Торрэл бесцеремонно втащил девушку в жарко натопленную комнату. Часть ее освещал ярко пылающий камин, другая часть была погружена в сумрак. В самой темной части комнаты что-то шевельнулось.

— Ротэль, посмотри. Тебе будет интересно, — заявил Торрэл.

Темноволосая женщина с правильным холодным лицом приблизилась к девушке. Ее длинные и очень холодные пальцы коснулись лба, а льдистые глаза заглянули в самые глубины души.

— Спи, — лаконично бросила она.

Ей снова и снова снился один и тот же сон, в котором прокручивалась вся ее жизнь. Какая-то часть души Ланетты отчаянно хотела вырваться из него и металась в поисках свободы, ударяясь о стенки собственного сознания, ставшего для нее тюрьмой. Иногда сквозь сон Ланетта видела новые лица, слышала их негромкие разговоры, но смысл ускользал от нее, а она делала очередной виток по своей жизни.

Проснулась она уже во дворце принцессы Тагиль.

Ланетта ошеломленно заморгала, пытаясь придти в себя. Она снова находилась в заброшенном участке сада, где плакучи ивы касались своими гибкими ветками безмятежно спокойной глади озера. Рядом неподвижно застыл Шут, не отрывая взгляда со своего медальона.

У нее на глазах навернулись слезы от жалости к Шуту. Он столько всего натерпелся. Ее, во всяком случае, никто не бил, а вот Линноку пришлось совсем не сладко.

Шут, шевельнулся, приходя в себя.

— Сними с меня ту гадость, что вживил в меня Торрэл, — тихо попросил он, опускаясь на колени и склоняя перед девушкой голову.

Она раздвинула шелковистые пряди его волос. Скобка была чуть толще волоска. Ланетта не нашла бы ее, если бы специально не стала искать.

— Я не могу ее подцепить. Слишком глубоко вошла в кожу.

Шут вытащил из пояса стилет с удивительно тонким лезвием.

— Вырезай быстрее, — нетерпеливо бросил он.

Девушка с удовольствием взяла удивительно сбалансированный клинок. Ей всегда нравились ножи. Не удержавшись, она подбросила его. Стилет, послушно кувырнувшись в воздухе, мягко опустился в ладонь.

— Что медлишь? Не бойся, мне не будет больно, — заметил юноша, продолжая стоять перед Ланеттой склоненным.

Спохватившись и мысленно крепко отругав себя, она приступила к операции. Клинок был острый, как скальпель. Она вытащила окровавленный кусочек металла и протянула его Шуту. Тот с облегчением выдохнул.

— Спасибо, куколка, — прошептал он. — В благодарность, как могу, я постараюсь помочь тебе. Если у тебя возникнут проблемы, обращайся.

Шут немного помолчал, задумчиво поглядывая на девушку. Наконец, он неуверенно попросил, не особо рассчитывая на согласие.

— Тагиль дала тебе какой-то мощный амулет. Теперь твои мысли полностью скрыты от меня. Ты позволишь мне воспользоваться твоей памятью? Я… мне нужно знать, о чем она говорила, а твой рассказ может оказаться всего лишь твоей собственной интерпретацией событий. Ты недавно у нас, и еще не способна в достаточной мере разобраться в происходящем.

Каждая фраза находит свое отражение на его выразительном лице, а голос невольно зачаровывал. Шут умоляюще посмотрел на нее:

— Ланетта, пожалуйста! Мне необходимо узнать правду! Я не причиню тебе вреда.