Чтение онлайн

Они довольно быстро нашли, что искали. Повозка была старая, видавшая виды, с накинутыми на крышу облезлыми шкурами, служившими жалкой защитой в случае непогоды. Рядом с повозкой лежал сверток из одеял и со вкусом похрапывал. По поляне около остывшего кострища в беспорядке валялись вещи, необходимые в походной жизни.

— Эй, есть кто живой? — зычным голосом крикнул Шут.

Из повозки вылез заспанный коренастый мужчина преклонного возраста с добродушным лицом:

— Что вам угодно? — пробормотал он, окончательно еще не проснувшись.

— Принимайте артистов в свои ряды, — самоуверенно заявил Шут.

Из-за плеча мужчины выглянуло свежее девичье личико, а куча тряпья, лежащая рядом с повозкой, зашевелилась.

— С чего вы взяли, что нам требуются артисты? — насмешливо осведомилась девушка.

Ее живые черные глаза и постоянно улыбающийся крупный рот должны были производить неизгладимое впечатление на мужчин.

Тряпье разлетелось в стороны, и перед Шутом и Ланеттой предстало нечто ужасное. Со скрюченного и очень плечистого туловища свисали две непомерно длинные ручищи с кривыми пальцами на огромных кистях. Ноги, напротив, были чрезмерно коротки и выгнуты колесом. Тело карлика украшала не менее жуткая голова со спутанными клочьями желтоватых волос и большими оттопыренными ушами. Чуть ли не на переносице громоздкого крючковатого носа сидели маленькие налитые кровью глаза. Этот ходячий кошмар был облачен в алую шелковую тунику и зеленые штаны. Уставившись на перепуганную девушку слезящимися глазами, чудовище сжало кулаки и недружелюбно замычало:

— Уо ааоо?

Шут миролюбиво поднял руки:

— Спокойно, друг. Мы никого не обидим!

— Уо? — угрожающе переспросил «друг», припадая на четвереньки и готовясь к прыжку.

— Успокойся, Ужик. Они на нас не нападают, — успокоил старик уродца, выбираясь из повозки.

Тот, ворча, поднялся и спрятался за спину старика, бросая оттуда настороженные взгляды на незнакомцев. Хозяин повозки извиняюще улыбнулся Ланетте, а затем обратился к Шуту:

— А что вы можете делать?

— Чуть свет будить добрых людей, потом ездить им по ушам, затем, обирать до нитки. Я угадала ваши профессиональные навыки? — сморщив носик, осведомилась чернявая насмешница.

— Ах, юная прелестница, — строго воззрился на нее Шут, — грешно смеяться над себе подобными. Меня зовут Линь. Я могу веселить толпу. А моя сестра, Лани, умеет метать кинжалы. Если вам нужны артисты — проверьте нас, не нужны — гоните. Но мошенниками попросил бы не называть.

Девушка, вслед за стариком, ловко соскочила с повозки. Пышная юбка ярко-красной расцветки взвилась вверх, но была ловко сбита маленькими ручками. С точки зрения Ланетты юбка была неприлично коротка. С трудом доходя до середины икры, она не скрывала мягких полуботиночек, надетых на длинные шерстенные гетры. Замшевая жилетка, зашнурованная на груди, была расшита бисером, а из-под нее выглядывали пышные фонарики-рукава белой блузы. Яркий шелковый пояс обвивался вокруг осиной талии, а грудь целомудренно прикрывало монисто из блестящих металлических чешуек. Они весело перезванивались при каждом движении.

— Ну, покажите, что умеете, — попросил старик, скептично поджав губы.

Шут быстро разыграл пантомиму, оказываясь поочередно каждым из участников только разыгравшейся сценки: стариком, девушкой-циркачкой, уродцем, Ланеттой. Его небольшое представление вызвало оживленный смех и аплодисменты. А вот навыки Ланетты в метании ножей были оценены присутствующими более скептично.

— Ты сгодишься, — заявил старик Шуту, — а вот с девушкой придется поработать. Таким народ особо не заинтересуешь.

— Она способная, — заверил его Шут, — быстро учится.

— Папаша, давай их возьмем, — попросила вдруг девушка. — Веселее будет. Что мы все втроем — не цирк, а просто срам какой-то! Да и скучно в дороге. С Ужиком разве поговоришь? Ему бы только народ пугать. А с тобой весело лишь бюджет обсуждать!

— Ртуть, да что ты вечно суешь нос не в свое дело! — рассердился старик. — Молчи, пока старшие разговаривают.

Шут сразу сделался солиднее, бросив снисходительный взгляд на девушку. Та в ответ заливисто рассмеялась. А старик продолжал, делая вид, что не замечает их переглядываний:

— Я буду платить тебе десять процентов с выручки, а с нее (старик пальцем показал на Ланетту) каждый месяц брать за обучение серебряную монету.

— Двадцать процентов для меня и никакой платы за девушку, — непреклонно заявил Шут и, заметив возражение на лице руководителя труппы, отрезал. — Я не торгуюсь, старик.

— Ладно, — покладисто и с каким-то облегчением воскликнул старик, — по рукам.

Ртуть расхохоталась:

— Папаша Мот, право, ты самый удивительный директор труппы, когда дело касается денежных вопросов!

Тот смутился и излишне суровым тоном приказал своим подчиненным поменьше болтать, а лучше быстрее заняться приготовлением завтрака.

Ужик голыми руками быстро и с явным удовольствием наломал толстых сучьев, обильно наваленных в лесу, и развел костер. Артисты повесили над ним на треногу почерневший от сажи котел с водой. Вскоре чай был готов. Ртуть с Папашей Мотом разложили на холстине хлеб, сыр, вяленое мясо и фрукты.

— Присоединяйтесь к нам, — гостеприимно пригласил Папаша Шута и Ланетту к столу.

Они не стали отнекиваться. Шут быстро соорудил два огромных бутерброда, один из которых вручил Ланетте. Мясо было пересоленным и жестким, сыр слишком мягким, а хлеб черствым, но никто не привередничал.

— Ой, а это что за мерзость? — взвизгнула Ртуть, когда из рюкзака Шута вылезла крыса и потянулась к протянутому Ланеттой кусочку сыра.

— О, это? — протянул Шут, загадочно оглядываясь по сторонам. — Тут, такая история получилась!

И его понесло. Линнок с вдохновением на ходу сочинял сказку о том, что он и Лани являются детьми одного богатого судовладельца, который женился повторно на злой ведьме. Ланетта сама, раскрыв рот, слушала Линнока. Он не просто говорил, он лицедействовал. Когда он изображал мачеху, его лицо приобретало надменное и какое-то хищное выражение, а в голосе появлялась томная женская хрипотца. Отец в его исполнении выглядел добродушным тюфяком, почему-то сильно напоминавшим Папашу Мота. В робкой и постоянно смущающейся дочери судовладельца, Ланетта сначала себя не узнала, но, судя по лукавым взглядам, которые бросали на нее циркачи, сходство Шут передал довольно точно. Лишь себя он явно приукрасил, превратив в благородного и очень рассудительного молодого человека. Когда Линнок перешел к той части рассказа, где мачеха, воспылав непозволительными чувствами к пасынку, превращает несчастного супруга в крысу, все притихли. Ужик, преисполненный сочувствия, попытался погладить крыса, но тот проворно юркнул в рюкзак, уклонившись от ласки. А когда Шут принялся прочувствовано и с подробностями описывать процесс обольщения благородного его стареющей женщиной, Ланетта покраснела, Папаша Мот и Ужик раскрыли рты, забыв о еде, а Ртуть, не выдержав, заливисто расхохоталась:

— Все! Хорош, Линь, врать!

— А зачем вам скучная правда жизни? — широко улыбнулся он ей в ответ.

Новые знакомые оказались общительными и добродушными людьми. Даже Ужик, несмотря на угрожающую внешность, был на редкость миролюбивым человеком. Ртуть рассказала, что она владеет некоторыми акробатическими трюками, умеет жонглировать и ходить по канату, а Ужик пугает народ своим видом и удивляет необычной силой.

— Папаша Мот — наш директор. Какой он замечательный казначей вы уже сами убедились! Но на тренировках — берегитесь! Он с бедных артистов готов три шкуры спустить, — весело щебетала девушка.