Чтение онлайн

Папаша Мот прервал легкомысленную болтовню, строго приказав быстро сворачивать лагерь.

— Сегодня у нас ответственный день. Надо застолбить у градоначальника Миотополя место и время для завтрашнего выступления. Если не поспешим, все лучшее места расхватают другие труппы. Поэтому, когда въедем в город, вы ищите приличную (в смысле недорогую) гостиницу, а я сразу же отправлюсь в Ратушу. Там, Ртуть, ты меня и найдешь, после того как определитесь с местом. Когда я вернусь, мы вместе подумаем, где будем репетировать предстоящее представление.

Они без особых проблем въехали в город, хотя это заняло большее количество времени, чем рассчитывал Папаша Мот. За километр от ворот образовался затор из повозок, карет, всадников и пеших людей.

Улучив момент, пока их новые друзья отвлеклись, Шут сунул Ланетте под нос фляжку.

— Пей, — шепнул он. — Три глотка, не больше.

Девушка послушно отхлебнула сладковатую жидкость и вся позеленела от острой боли, которой скрутило живот.

— Лани, — обернулась к ней Ртуть, желая что-то спросить, но тот час же с изумлением раскрыла рот. — Ой, что это с тобой?

— Женские дела, — фыркнул Шут. — Что еще? Всегда у вас, милые дамы, все не вовремя. У тебя, Ртуть, нет случайно, колодезной травки? Моей сестре она всегда неплохо в такие дни помогает.

— Нет, — растеряно покачала головой Ртуть.

— Ладно, пойду на обочинах гляну, — жизнерадостно провозгласил Шут и, спрыгнув с повозки, куда-то пропал.

— Это что за травка такая? — заинтересованно спросила Ртуть Ланетту, но та лишь помотала головой, отчаянно борясь с новой схваткой.

Зарывшись с головой в одеяла и свернувшись под ними калачиком, она уткнулась в днище повозки, разглядывая сквозь широкую щель между досками уползающую пыльную дорогу. А затем дорога исчезла, и снизу ей подмигнул зеленый глаз Шута.

Городской стражник, измученный разгорающимся жарким днем и нескончаемым потоком людей, заглянул в повозку и сурово осведомился у Ртути:

— Подорожная где?

— Сейчас, сейчас, мой господин! — засуетилась Ртуть, вытаскивая из-за кипы свертков, сваленных в углу повозки, изрядно потрепанный листок.

Стражник, бегло прочитав содержимое, уставился на стонущую в углу повозки девушку:

— А ты кто? А ну, выходи на свет.

Ланетта сделала попытку встать, и содержимое желудка неожиданно вырвалось наружу. Стражник, брезгливо скривившись, попятился от повозки.

— Извините, господин, животом мается у нас Ланушка, — заискивающе пролепетала Ртуть, живо выскакивая из повозки следом за стражником. — Но, вы господин, не переживайте, она не заразная.

— Это вам надо переживать. А то, что не заразная и сам вижу, иначе взашей бы вас всех гнал отсюда. Проезжайте, — брезгливо скривился он.

Повозка тронулась, с грохотом въезжая на белоснежную городскую мостовую. Вскоре боль утихла. Ланетта свернула в тугой сверток испачканное одеяла, не зная, что с ним дальше делать.

— Давай сюда.

Незаметно выбравшийся из-под днища повозки Шут отобрал у девушки вонючий ком и ловко зашвырнул его в стоящий на обочине мусорный ящик. А после он помог выпрыгнуть наружу Ланетте. Они тот час же пристроились рядом с Ртутью, шагавшей сбоку от повозки.

— Ну, нашел травку? — насмешливо сверкнула глазами Ртуть.

— Как видишь, — самодовольно усмехнулся Шут, и притянул Ланетту к себе, обняв ее за плечи. — Боль как рукой сняло. Правда, Лани?

— Одеяло пришлось выкинуть, — потупилась Ланетта. — Извините.

— Ерунда, — беспечно махнул рукой Шут, — купим новое.

Ланетта с интересом разглядывала город, увлеченно вертя головой в разные стороны. Они двигались по широкой прямой улице в потоке других повозок, всадников, людей. По обеим сторонам улицы тянулись длинные ряды конюшен и загонов для скота. Когда стали попадаться жилые дома, циркачи распрощались с Папашей Мотом. Он передал управление повозкой Шуту и пешком двинулся к Ратуше, а труппа свернула с многолюдной улицы и поехала более спокойной дорогой. Здесь размещались гостиницы для простых людей, всевозможные питейные и увеселительные заведения. Это были двух и трехэтажные каменные здания с разноцветной черепицей на крышах и просторными дворами, огороженными высокими заборами.

За повозкой сразу увязались вереница клянчащих милостыню нищих и небольшая стайка веселой ребятни. На расспросы Ртути местных жителей, где им можно остановиться, нищие предлагали за деньги помочь им найти жилье. Дети откровенно смеялись над этим и говорили, что единственное относительно свободное в предпраздничный день место — у самих нищих на городской свалке, куда те конечно и проводят злополучных артистов.

Ртуть приуныла, но Шут уверено подогнал повозку к небольшой гостинице. Молоденькая, но очень фигуристая хозяйка, увидев из окна Шута, выбежала наружу и кинулась ему на шею:

— Линь! Сколько лет, сколько зим! Как ты плохо выглядишь, бедняжка. Плохие времена?

— Уже нет, — промурлыкал он и смачно поцеловал ее в губы. — Найдется, хозяюшка, местечко?

— Для тебя, всегда, — хихикнула хозяйка, метнув ревнивый взгляд на девушек, — а вот остальным… Гостиница переполнена…

— Жаль, — расстроился Шут и обратился к артистам. — Поедем дальше.

— Постой, — опешила хозяйка от такой покладистости Шута. — Всегда можно что-нибудь придумать. Думаешь, в других гостиницах будет лучше?

Шут с готовностью обернулся.

— Можно расположиться во дворе. У вас есть повозка — переночевать твои друзья смогут и в ней, а перекусить и умыться — у меня. Я много с вас не возьму.

— Вообще-то, это хорошее предложение, — заметил Шут Ртути. — Сложно будет найти что-нибудь лучше.

— Хорошо, — согласилась она и крикнула Ужику, чтобы он открывал тяжелые ворота. Увидев их четвертого спутника, рот у хозяйки изумленно приоткрылся, но отступать было поздно. Благосклонно кивнув напоследок Шуту, она двинулась в дом, величаво покачивая крутыми бедрами.