Чтение онлайн

Любимая игла присутствовала вместе с шипами для порчи машинных шин; новой удавкой я запастись не успела. Но и кое-что из моего арсенала, помимо кастета и всего вышеперечисленного, взяла. Мстить собиралась по-крупному, оправдывая слова Мертвяка.

Итак, в двенадцать, в ротонде — мраморной беседке старых времен, украшавшей набережную.

Странное место для встречи — открытое, расположенное рядом с казино, рестораном и ночным клубом. Здесь часто тусуются совершенно разные люди — от неформалов и гопов до мелких продавцов «белого кайфа». Странное — значит, удобное для Гостя. Возможно, выбранное его личной охраной, ежели такая существует.

Светила луна. Дул ветер. В числе немногих припозднившихся людей я пешком направлялась к набережной.

На душе паршивело с каждым шагом — я помнила последние слова Племяша с первой кассеты. Поминутно оглядывалась, выискивая «хвост» или просто что-то неопределенно подозрительное.

Предчувствие кольнуло неожиданно — ветер свистнул у лица, в спину ударил холодный липкий страх.

Я резко наклонилась, будто поправляя кроссовки, в тот же момент сзади негромко хлопнуло; леденея, узнала выстрел через глушитель, прошедший над моей головой. Прыгнула в сторону, скрываясь за выступающей частью магазина.

Но ниша, закрывающая меня от следующей смертельной пули, скрывала и моих врагов. На улице было почти пусто; шедшие сзади и спереди попросту не расслышали приглушенного хлопка или не поняли, что означал этот звук.

Я знала, что сейчас стрелявший влетит сюда и размажет меня по стене. Медлить и прислушиваться времени не было — вдохнула, рванулась вперед, за три прыжка преодолевая дорогу и перелетая через невысокую ограду парка, извилистым маршем помчалась вперед, все глубже укрываясь в ночной зелени.

Вслед еще раз хлопнуло, где-то справа. Не оглядываясь, я миновала дорожки парковой громады и скрылась за зданием какого-то облкомитета.

Выдохнула. Прислушалась. Тишина.

Где-то тут должен быть сторож… охотник и его убьет так же хладнокровно!

Направо, еще направо, огибая здание по периметру — выйду ему в спину, если он помчался за мной, или столкнусь с ним лицом к лицу, если тоже принял обходной маневр.

Шаги эхом отдаются в ночной тиши. Неровное громкое дыхание заглушает возможные шаги убийцы. Нет, так не пойдет. Остановись, вот здесь, под деревом, и переведи дух!.. Сердце стучит все ровнее, дышу все тише. Вот так — хорошо. Иду дальше, крадусь, совершенно неслышно, словно бесшумная тень.

Парк молчал, погруженный в предсмертную тишину. Деревья и травы тревожно шептались, предчувствуя чью-то скорую смерть.

Я не слышала ничьих шагов, никаких голосов в этой страшной разрастающейся тишине. Секунды шли, складываясь в минуты тягостного ожидания.

Медленно миновала здание, присматриваясь к каждой щели, к каждой тени и каждому кусту. Не встретила никого. Сторожа, если такие и не спали, занимались чем-то более интересным, чем ночная вахта.

Выходить из парка не хотелось, он был очень удобным прикрытием для меня. Но время неумолимо приближалось к полуночной отметке. Итак, из парка три возможных выхода: через главную арку, боковые воротца или через ограду, в любом месте. Если охотник притаился вне парка, скорее всего он ждет меня в направлении, ведущем на набережную, так как наверняка понимает, куда я пошла: они уже могли обнаружить пропажу кассет. Если так, то встреча с Гостем будет перенесена, а встречать там будут меня.

Но возможность выигрышного хода все еще оставалась. Поэтому я перемахнула через ограду слева, возвращаясь туда, откуда убежала, и, пристроившись в хвост какой-то компании из четырех-пяти веселящихся молодых пар, двинулась из этого места, напрягая все чувства в поисках дальнейшей опасности.

Кварталов пять все было изумительно тихо. Но в середине шестого меня кольнуло нехорошее предчувствие: молодежь отдалилась, и мне предстояло пройти темной безлюдной улицей почти триста метров.

Оглянулась — вроде никого.

Но приобретенная со временем осторожность звала свернуть в сторону.

На часах было без двадцати пяти двенадцать. Если буду медлить, могу опоздать. Ладно. Посмотрим на вашу крутость, кто вы там есть!

Взяла в руки заряженный пистолет, сняла с предохранителя. Еще раз оглянулась, внимательно изучая пути отступления, и двинулась вперед.

Он появился прямо передо мной, когда я была точно в середине пути, — вышел навстречу откуда-то из тени с наведенным в лоб пистолетом, сливающимся с чернотой перчаток.

На мой порыв выстрелить в упор ответило холодное стальное прикосновение сзади — их было двое… и второй воткнул дуло мне в спину.

Я замерла, наливаясь холодной яростью вместе с растущим всепоглощающим ужасом, не находя возможности спастись.

— Тихо, тихо, — сказали сзади, прикрывая ладонью мой кривящийся в гримасе напряжения рот.

Передний подошел почти вплотную, и я разглядела до предела обострившиеся черты некрасивого лица — острый нос, впалые щеки, редкие волосы и тонкие побелевшие губы, разрезанные уродливой полоской шрама. Взгляд его был темен и пуст, это был взгляд последнего в моей жизни человека.

— Черт, — внезапно тихо произнес он, и лицо его слегка изменилось, становясь похожим на маску: он смотрел на что-то позади нас. Я почувствовала, как хватка второго слегка ослабла, дернулась, уходя прочь в рывке, который мог означать спасение, — но первый выстрелил в упор.

Хлопок дернул меня назад, в груди родился и вмиг разросся комок ужаса и холодной пустоты. Темнота ударила в глаза… но я не умерла. Сзади сдавленно вскрикнули, я упала на колени, не сдерживаемая ничьими руками, но тут же сквозь черные круги перед глазами возник стрелявший, дернул меня наверх:

— Вставай!

Я вскочила, приходя в себя от нечеловеческого напряжения в его голосе, и сообразила наконец, что в меня никто не стрелял.

— Иванова?! — все так же тихо и металлически спросил он, бросая свой пистолет рядом с телом, отбирая чужой у трупа, засовывая себе за пояс.

Я кивнула, автоматически опираясь на него. Колени и руки дрожали.

— Бегом! — приказал он, увлекая меня в сторону подворотни, вытирая мокрое лицо рукавом — он вспотел гораздо сильнее, чем я.

— Ты кто? — спросила я, когда мы оказались в полутемном полуспящем дворе, где слышались споры, смех и отголоски телевизионной рекламы из окон.