Пропуск в будущее
Шрифт:
Рядом лежала Дарья!
Каким-то шестым чувством он угадал, что это Дарья-первая, воспитательница детского сада.
Заполошно зашлось сердце.
Он потянулся к ней. Но тёплые пальчики толкнули его в грудь, коснулись губ, и он тихонько лёг рядом, присмиревший и ошалевший от неожиданного подарка.
Они обнялись.
– Ничего не говори, – шепнула она ему на ухо. – Спи.
Он покорно закрыл глаза, но думать ни о чём не мог, горячее дыхание Дарьи щекотало шею, горячее тело прижималось к нему, от неё умопомрачительно пахло фиалками, руки начали жить сами по себе, гладить её плечи, она напряглась, но промолчала, и тогда он осторожно поцеловал её, снежный обвал чувств рухнул на обоих, и они уже ни о чём не говорили, только ласкали друг друга, сдерживаясь, пытаясь делать это тихо, а потом Стас внезапно осознал, что он уже в ней, и рассуждать перестал совсем…
Опомнились век спустя.
Расслабились, тяжело дыша.
– Мы сошли с ума! – еле слышно шепнула Дарья.
Стас не ответил, пребывая в блаженстве.
– Как ты думаешь, Даша проснулась? – снова прошептала Дарья.
– Иди, мойся, – коснулся он губами её уха.
Дарья села, испуганно замерла от раздавшегося скрипа.
– Боже мой! Она же скрипит!
– Я ничего не слышал, – честно сказал он.
Дарья фыркнула, легла на него, зашлась от смеха. Он тоже беззвучно засмеялся, и они долго давились от смеха, пока на кровати не зашевелилась Дарья-вторая и проговорила сонно-недовольным голосом:
– Что вы там прячетесь? Предлагала же лечь на раскладушке.
Дарья-первая вскочила и тенью метнулась к ванной. Щёлкнула дверь. Раздался плеск воды.
– Извини, – поспешно сказал Стас, не чувствуя никакого раскаяния. – Мы не хотели тебя будить. Всё получилось спонтанно, как во сне.
– Больно скрипуч ваш сон. Будете ложиться?
– Нет, спи. Больше не повторится.
Дарья-вторая повозилась немного под одеялом, затихла.
Стас полежал несколько минут, улыбаясь неизвестно чему, потом тихонько встал, прокрался к ванной, стукнул пальцем в дверь, нажал. Дверь оказалась незапертой. Он проскользнул внутрь, наткнулся на Дарью, прижавшую к груди полотенце.
– Ты…
Он прижал палец к её губам, отнял полотенце, начал её целовать, и она ответила…
Вторая вспышка страсти была не менее острой и оглушительной, чем первая. Хотя пришлось моститься в крохотном помещении, где можно было расположиться только стоя.
Когда всё кончилось, они включили душ и стояли под струями воды до тех пор, пока не вернулась и способность размышлять.
– Мы сумасшедшие! – выдохнула Дарья, прижав ладони к щекам.
– Ну и пусть, – махнул рукой Стас. – Мы ничего ни у кого не крадём.
– Мы наглые и бессовестные!
– Наглость – это счастье, совесть – это роскошь.
– Ты жуткий авантюрист!
– С кем поведёшься, от того и наберёшься.
– Ах ты… – Дарья замахнулась на него.
Он перехватил её руку и зажал рот поцелуем.
– Как я теперь выйду? – спросила она после поцелуя непослушными губами.
– Ногами.
Она стукнула его кулачком в грудь, но Стас обнял её, и они затихли в поцелуе. Потом Дарья прошептала:
– Пусти… у тебя шрам на плече… от пули… как крестик…
– На мне заживает всё, как на кошке.
– Как ты думаешь, она всё слышала?
– Конечно, нет, она спала как сурок.
– Правда? – засомневалась девушка.
– Истинная правда. Купайся и смело выходи. Я соберусь пока.
– Что ты собираешься делать?
– Я уже говорил. Проберусь домой, возьму необходимые вещи, деньги и вернусь. Подождёте меня здесь.
– С тобой точно нельзя?
Он заглянул ей в глаза, отрицательно качнул головой, поцеловал в нос и вышел.
В номере горел свет. Дарья-вторая сидела на кровати в халате.
Стас смутился, в две секунды натянул штаны.
– Извини… за шум.
Девушка продолжала рассматривать его с задумчивой меланхолией.
– Если честно, я вам завидую. Мой дед говорил: я жив, пока кому-то нужен. Ты нужен ей, она тебе… зачем извиняться?
Стас продолжал одеваться, не зная, что отвечать.
– Человек жив, пока чего-то хочет.
– Хотеть женщину – не главное.
Стас пожал плечами.
– Я знаю. Когда я соглашался помочь Ста-Пану, я не понимал, чем всё это может закончиться.
– Теперь понимаешь?
– Теперь понимаю.
– А то, что мы все теперь изгои – понимаешь?
– Нет, мы не изгои, – твёрдо возразил он. – Мы послы мира, послы жизни, если хочешь, от которых зависит судьба многих людей, а то и всего Регулюма в целом.
– И всё равно я не понимаю, зачем ты взялся за это дело.
Стас посерьёзнел.
– Хочу понять, на что я способен в принципе.
Дарья-вторая склонила голову к плечу, с новым интересом присматриваясь к нему.
Из ванной вышла Дарья-первая, завёрнутая в полотенце, с виноватым видом.
Несколько мгновений девушки оценивающе разглядывали друг дружку.
Перед глазами Стаса мелькнуло видение: он обнимает обеих, причём – голых.
«Мачо хренов!» – хмыкнул внутренний голос.
Стас поспешно прогнал видение, погрозив второму «Я», или скорее третьему, кулаком. Эта меркантильная сладострастная натура изредка позволяла себе мечты и оценки, за которые ему самому потом было стыдно.
– Я ничего не могла с собой… – начала Дарья-первая извиняющимся тоном.
– Я понимаю, – сочувственно сказала Дарья-вторая. – Говорила ему и повторяю тебе: завидую. Куда он собрался?
Дарья-первая перевела взгляд на Стаса.
– Домой.
– Вернусь скоро, – пообещал он. – Не успеете глазом моргнуть. Обещайте ждать и не высовываться.
Дарья-первая, накинувшая на себя простыню, шагнула к нему.
Он ощутил её беспокойство, сомнения, колебания, улыбнулся, приобнял, отстранил.
– Не вешать нос, леди, мы пробьёмся.
Вскинув вверх сжатый кулак на прощание, он одним мысленно-волевым усилием «выдернул» себя из потока здешнего времени и упал в тёмную бездну, уже не пугающую, как прежде, не страшную, не засасывающую, как болотная трясина, хотя и определённо опасную. Да и не бездна это была, не тоннель, не колодец, просто человеческое сознание реагировало на «продавливание потенциального барьера» между удалёнными в пространстве и во времени объектами.