Пропуск в будущее
Шрифт:
Сначала он перешёл из неизвестного хроника в мейнстрим-реальность Регулюма, появившись на Земле всего лишь на одну секунду. Потом «перелетел» на Марс, опять же на одну секунду, для фиксации данного перемещения, и тут же нырнул в прошлое на сто миллионов лет.
Время выхода он знал с точностью до нескольких мгновений: Ста-Пан позаботился об этом особо, – поэтому можно было сразу прыгать на спутник Марса Фобос. Однако Стас решил не торопиться и прицелиться поточнее.
Вышел он на вершине какой-то горы и замер, поражённый увиденным.
Каков Марс в его времена, он знал. В эпоху расцвета человеческой цивилизации эта планета Солнечной системы (четвёртый слой Регулюма) представляла собой каменистый шар с остатками атмосферы, усыпанный щебнем, разрисованный системами каналов и украшенный горными странами. Марс за сто миллионов лет до выхода человека в космос разительно отличался от сложившегося образа.
Он был сплошь покрыт строениями разных форм и размеров.
Атмосфера планеты явно была плотнее и толще, отчего цвет неба был зеленовато-шафрановым.
На поверхности этого Марса виднелись моря цвета расплавленного изумруда и аквамариновые реки.
А ещё воздух кишел разного рода летательными аппаратами, покрытыми с виду слоем сверкающей ртути.
За спиной ошеломлённого искусственным пейзажем Стаса раздался тихий кашель. Во всяком случае, звук напоминал именно кашель.
Стас обернулся.
У небольшого строения пирамидальной формы висел в метре от поверхности растопырчатый «утюг», а рядом с ним стоял настоящий лемур в пушистом комбинезоне жёлто-синего цвета, с умной серой мордочкой и смотрел на гостя непроницаемыми миндалевидными глазами.
Поскольку Стас не сразу нашёлся, что сказать, лемур «закашлялся» снова: это была его речь.
– Да я просто посмотреть хотел, – ответил Стас, хотя не понял ни одного звука. – Нельзя?
Лемур-марсианин разразился целой серией разнообразных звуков – от щёлканья кастаньет до кашля, заинтересованный, очевидно, неожиданным появлением пришельца. Стас шагнул к нему, желая рассмотреть аборигена получше, но лемур проворно вскочил в свою летательную машину, живо напомнив Панову эпизод из Толстовской «Аэлиты».
Зеркально отблёскивающий «утюг» подскочил вверх на два метра, остановился, покачиваясь. Ещё раз подпрыгнул, чуть выше, снова остановился.
Стас представил, как марсианин сейчас лихорадочно связывается с местными службами охраны порядка, живописуя встречу с землянином (хотя вряд ли на Земле сейчас живут люди, разве что атланты), и понял, что задерживаться здесь не стоит. Равновесие, как служба контроля Регулюма, существовало и в эти времена, а значит, Марс наверняка просматривался через сеть мониторинга. В любой момент здесь могли объявиться тутошние равновесники, охотники и ликвидаторы, а то и сотрудники СТАБСа. «Светиться» на вершине горы не стоило.
«Красивый всё же вид, – рассеянно подумал Стас, начиная процедуру тхабс-перехода. – Умели строить марсиане. А до нашего времени ничего из их построек не сохранилось. Как там говорил классик: всё тлен и суета? Нет ничего вечного под луной?»
«Придёт время, и от человеческих архитектурных шедевров тоже ничего не останется», – ворчливо заметил второй «Я».
«Это точно», – поддержал его Стас.
Вверху в небе что-то сверкнуло, и на зависший над горой «утюг» лемура-марсианина спикировал «утюг» в сто раз больший – целый дредноут с рядами каких-то выступов и впадин по бокам.
Но Станислав не стал ждать реакции его хозяев, нырнув в знакомый «колодец тьмы и тишины».
Попытался сориентироваться в непроницаемой бездне и перейти на спутник Марса.
Это ему удалось.
Однако он не успел даже осмотреться и определить, на тот ли спутник попал, Фобос ли это, как вдруг получил сильнейший удар по голове! На мгновение показалось, что в него попал метеорит! Спасла его только реакция: подсознание мгновенно оценило неведомую опасность и бросило «потерявшее управление» тело в тоннель-переход тхабса, не спрашивая разрешения у мыслительного аппарата, коим являлось сознание. Лишь много позже, придя в себя в тихом зале с выключенным стратегалом, Стас начал соображать, что произошло. По его мнению, сторожевые системы Фобоса засекли пришельца и ответили на его появление как на попытку агрессивной атаки звездолёта.
Если, конечно, он прицелился правильно и попал именно на Фобос. К сожалению, проверить догадку было уже невозможно. То есть, конечно, можно было ещё раз попытаться прорваться на Фобос в тхабс-режиме, но делать это Стасу совсем не хотелось.
Потрогав гудящую голову, он начал думать.
Во-первых, почему он остался жив? Если защитная автоматика Фобоса нанесла удар по пришельцу, то почему не уничтожила? Промахнулась? Чепуха! Компьютеры не промахиваются. Тогда в чём дело?
Во-вторых, попал ли он на Фобос? Может быть, то был другой спутник, к примеру, Деймос? Или вообще какое-то охраняемое сооружение марсиан?
В-третьих, как проникнуть внутрь Фобоса, который вовсе не огромный астероид, не каменный обломок размерами двадцать на десять километров, а древний звездолёт? Не выходить на его поверхность, не искать люки-входы, а сразу попасть в рубку? Есть у него такая возможность или нет?
Стас присел на каменный куб, облизнул сухие губы: захотелось пить. И есть. Ёлки-палки, действительно пора завтракать, уж сколько времени он мотается по Регулюму без еды. Но прежде надо решить, как достичь цели. А идти туда придётся одному. Хорошо ещё, что он не сунулся на Фобос с девчонками.
Стас поморщился. Только теперь он начал осознавать, какая это авантюра – проникнуть на миллионы лет в прошлое, с мало что понимающими и умеющими девушками, найти «виртуального» Станислава Панова и предложить ему… кстати, что? Мир и дружбу? Любовь и нежность?
Стас усмехнулся.
Интересно, что скажет его «родич», услышав эти слова? Да и как отреагировал бы на них он сам? Послал бы парламентёров подальше или всё-таки послушался совета?
Стас представил лицо Дарьи, её милую улыбку, сияющие глаза…