Чтение онлайн

Весь мир бешено завращался, губы Аланы робко разомкнулись, язык Меррика бесцеремонно вторгся в рот. Ладони девушки разжались и легли на его грудь, и поцелуй стал нежно-настойчивым. Одной загорелой рукой Меррик завладел мягкой грудью Аланы. Каким странным кажется тепло его руки, подумала она.

Вскоре ее дыхание участилось. Пальцы мужчины скользили по холмам, увенчанным розовыми бутонами сосков. Девушка поразилась, почувствовав, как они затвердевают и напрягаются. Его пальцы снова и снова касались то одного, то другого соска, и она не могла не признаться самой себе, что находит удовольствие в этих прикосновениях.

Губы Меррика медленно двинулись вниз по стройной шее. Сердце Аланы забилось еще сильнее. Она не могла отвести глаз от его темноволосой головы над ее белоснежными грудями, контраст был резким, волнующим.

Затем он сделал нечто немыслимое; поцелуи переместились ниже. Она с удивлением наблюдала, как он целует грудь, которую только что ласкала рука. Время остановилось, язык вступил в игру, обжигая сосок. Когда рыцарь глубоко втянул в себя нежный бугорок, Алана не удержалась от тихого вскрика. Ее захватило половодье темных и запретных ощущений.

Меррик скрыл испытанное им удовольствие. Он чувствовал, как тает сопротивление саксонки. Когда снова его рот вернулся к упоительным губам, они нежно слились с его губами. Сердце Аланы безудержно билось рядом с сердцем Меррика. Ладонью он провел по ее животу. Боже, кожа — как тонкий шелк! Он стиснул зубы, потому что его тело необычайно напряглось, и член готов был разорваться, стремясь глубоко и стремительно погрузиться в ее плоть.

Он смело запустил пальцы в золотистую поросль между бедер девушки.

Глаза Аланы широко раскрылись. Ноги сжались вокруг его руки. Ногти впились в стальные мускулы. Он знал: она потрясена.

— Позволь мне, милая, — его голос звучал приглушенно, губы касались губ. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Клянусь Христом…

Поцелуем он подавил слабое возражение, а руками отвел все сомнения. С нежной настойчивостью Меррик раздвинул мягкую розовую плоть и совершил набег сладостной муки, лаская, возбуждая и гладя лоно Аланы, пока не почувствовал, как она задрожала. Ее дыхание стало лихорадочным, жар страсти увлажнил бисеринками пота кожу. Меррик сходил с ума от желания, кровь кипела у него в жилах. Он приподнялся. Под тяжестью его бедер ноги девушки раздвинулись. На этот раз он не остановится! О небо, юн просто не может остановиться…

Алана уловила взгляд голубых глаз, в которых горел безумный огонь страсти, и почувствовала стальную силу его гордого меча, поднимающегося над ее телом. Конец меча вжимался в нее — в самую глубину плоти. Она задохнулась от ужаса, увидев, как он огромен, и не сомневаясь, что будет сейчас им разорвана на части.

Одним обжигающим толчком он погрузился глубоко — о, как глубоко! — в шелковистые глубины ее плоти.

Сдавленный крик прорезал тишину. Пальцы Аланы впились в крепкие плечи рыцаря, но не от страсти — от боли. Потрясенный взгляд схлестнулся со взглядом Меррика, как клинок с клинком, но остановить рыцаря уже ничто не могло, как ничто не могло остановить вторжение Вильгельма в Англию.

Горячие слезы жгли Алане глаза.

— Я больше не могу вытерпеть, — ее голос сорвался на рыдание. — Боже мой, я не могу…

Теплые пальцы погладили ее щеку невыразимо нежным движением.

— Спокойно, — прошептал он, — спокойно, милая…

Пальцы скользнули по ее лицу, едва касаясь кожи, словно запоминая его очертания, Меррик смахнул слезу, поцеловав в висок. При этом он не двигался, давая Алане возможность привыкнуть к ощущению его огненной плоти, проникшей в ее лоно.

Боль начала стихать, и снова губы сомкнулись в поцелуе, который становился все жарче. И тогда Меррик начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрей и быстрей.

Вновь и вновь огромное копье пронизывало ей тело. Уже спустя мгновение ей показалось, что такое совершенно невозможно, но… на самом деле пламя возбуждения охватило Алану, в то время как бедра Меррика поднимались и опускались в бешеном ритме. Она прижалась лицом к его шее, слепо цепляясь за плечи. И вдруг такое же безудержное безумие охватило и Алану. Добела раскаленные искры страсти собрались и взорвались в глубине. Она едва узнала свой голос в пронзительном крике, вырвавшемся из груди.

Меррик сделал последний отчаянный рывок. Горячее семя устремилось в трепещущую плоть.

Еще несколько минут они лежали неподвижно, оглушенные и задыхающиеся, затем он властно обвил рукой ее талию и снова притянул к себе.

Огонь затухал. Была глубокая ночь. Алана смотрела в темноту. Жгучая боль терзала ей сердце.

Зачем она молила о пощаде того, кто покорил ее сегодня — и как сладостно покорил! «К чему были все мольбы?» — горько размышляла Алана. Наглый завоеватель захватил сначала ее народ… а теперь и овладел ее телом! И как это ни грустно, овладеть ею ему не составило особого труда.

Но больше она не будет для него такой легкой добычей!

По своему обыкновению, Меррик на следующее утро проснулся рано. Слабый утренний свет просачивался сквозь ставни, заливая комнату бледным сиянием. Рыцарь не стал подниматься с постели, наслаждаясь нежной теплотой женщины, свернувшейся в клубочек за его спиной. Наконец он отодвинулся, стараясь не будить ту, что делила с ним ложе.

Откинув меховое одеяло, он позволил своему взгляду беспрепятственно скользить по сладостно обнаженному телу, стройному, манящему, с безупречно-белоснежной кожей… Если бы Алана не спала, то наверняка воспротивилась бы столь бесцеремонному разглядыванию. Он осторожно отвел прядь белокурых волос с изящного плеча, удивившись мягкости шелковистого золота. Меррик представил себе, как касались бы эти золотистые пряди его живота, когда она склонялась бы все ниже…

Он стиснул зубы, подавляя мощный прилив страсти. Возникшие в его воображении образы вызвали быстрый и весьма ощутимый эффект. Но даже испытывая непреодолимое желание опрокинуть ее на спину и погрузиться сильно и глубоко в жаркую лощину плоти, он не сделал этого. В самом деле, этой ночью он удовлетворил свое вожделение, как никогда раньше, хотя, отстраненно заметил Меррик, рвался он к наслаждению, словно юноша, заваливший свою первую девку.

Должно быть, Алана в изнеможении. Несмотря на все старания, он не смог сдерживаться, как хотел, на протяжении всей ночи. От нахлынувших воспоминаний кровь еще сильнее прилила к чреслам. Нет, он, лишив ее девственности, не смог позволить Алане заснуть и еще дважды овладевал ею. Даже стараясь умерить страсть и ласкать саксонку с пылкой медлительностью, он сгорал от желания, а она была такой сладостной и так невероятно тесно смыкалась ее плоть вокруг его набухшей плоти, что в последний раз…