Пророчество любви
Шрифт:
Может быть, осторожно решила она, когда деревня осталась позади, воображение впустую навело ее на дурное предчувствие.
Вскоре мысли потекли совсем в другом направлении. Но едва они вышли на край поля, как Симон взял ее под руку. Алана подняла глаза и увидела… что их с Симоном окружили… те самые оборванные и грязные люди, которые встретились им раньше.
Симон гневно потребовал:
— Дайте нам пройти!
— Полагаю, пройти вам не удастся! — человек, обратившийся к ним с вопросом о дороге, по всей видимости предводитель разбойников, хрипло засмеялся. — Нет, не удастся!
Алана похолодела, но смело глянула ему в лицо.
— Мы вам ничего не сделали плохого, — заявила она. — Мы возвращаемся в замок Бринвальд…
— Ах, милочка, это нам известно, — он усмехнулся, показав щербатые зубы. — Просто удивительно, как много можно узнать, если правильно задашь вопрос.
Сердце Аланы перестало биться. Губы едва шевелились, когда она спрашивала:
— Чего вы от нас хотите? У нас нет ни денег, ни драгоценностей…
— Жаль, конечно, но деньги за вас мы получим от лорда Бринвальда. Не бойся, милочка, если лорд проявит щедрость, оба вы уже через две недели окажетесь дома.
Страх ледяным комом тяжело придавил ей сердце.
— Что? — тихо переспросила Алана. — Не хотите же вы сказать, что… решили похитить нас?
Мужчина осклабился.
— А быстро она соображает, а, парни?
— Нет, вы не посмеете! Я саксонка, как и вы…
— Саксонка, но добыча норманна, и, очевидно, весьма им ценимая! Стоит только глянуть на этот твой плащ! — предводитель разбойников ухмыльнулся. — Можно не сомневаться, лорд заплатит за тебя королевский выкуп, да и за своего племянника тоже!
Ужас охватил Алану. Все четверо всадников спешились. Симон и Алана попятились, но двое разбойников схватили их. Пленники сопротивлялись изо всех сил, но их быстро опутали веревками и швырнули на спины лошадей.
По сигналу предводителя саксы со своей добычей помчались к лесу. Только одна мысль билась в голове у Аланы… только одна…
Меррик, конечно, подумает, что она снова попыталась от него убежать!
Алана не ошиблась. Меррик пришел в ярость, когда, возвратившись из Йорка, обнаружил, что саксонка не вернулась из деревни. Он немедленно приказал найти Симона, но юноши тоже нигде не было.
Тогда лорд послал людей к Обри. Старик клялся и божился, что незадолго до наступления сумерек Алана ушла от него вместе с Симоном.
Меррик ударил кулаком по ладони. Ему следовало бы знать, что нельзя доверять той… чьи губы были так сладки и послушны. Неужели она солгала, обманула?.. Он презирал саму эту мысль, однако другого объяснения ее исчезновению не находил. Саксонка снова ускользнула от него!
Но почему с нею скрылся Симон? Этому не было объяснения. Она заставила его оруженосца покинуть замок вместе с нею? Симон, конечно, не так силен, как взрослый мужчина, но он все-таки натренированный и крепкий юноша и уж, разумеется, отбился бы, если б на него напала женщина, особенно такая хрупкая, как Алана.
Пока Меррик стоял, погрузившись в раздумья, пошел снег. Через несколько минут перед глазами уже была сплошная белая пелена. Проклятье! Если снег в ближайшее время не прекратится, все следы к утру исчезнут.
Меррик стиснул зубы. Но он ее найдет! Во имя Пресвятой Девы, найдет! Рыцарь в том твердо поклялся себе. А когда найдет… тогда саксонка поплатится за то, что делала из него дурака все последнее время!
Глава 15
Никогда за всю свою жизнь не была Алана так испугана. Разбойники скакали верхом несколько часов, все дальше углубляясь в лесную чащу. Лишь на следующий день они остановились на широкой прогалине. К тому времени Алана окоченела от холода и оцепенела от усталости и голода.
Предводителя звали Бремвелл. Он сдернул Алану с лошади, на которой она сидела за его спиной. Когда ноги саксонки коснулись земли, она зашаталась и чуть не упала, что было неудивительно после стольких часов, проведенных в седле. Алана едва сдержала крик боли.
Разбойник развязал ей руки, чтобы она могла сходить по нужде. Вернувшись из-за кустов, Алана обратила внимание, что мужчины о чем-то тихо переговариваются.
Чья-то рука коснулась ее локтя, и Алана испуганно вздрогнула. Но это был Симон. Он сделал ей знак, и они осторожно отошли от саксов.
— Ты слышал, о чем они говорили? — прошептала Алана.
Симон кивнул.
— Бремвелл послал в Бринвальд гонца с требованием выкупа.
Он хотел продолжать, но зубы у парня начали стучать от холода, и Алана едва могла его понять. Один из разбойников забрал у юноши плащ, другой — толстую шерстяную рубаху, оставив парнишку лишь в тонкой полотняной рубашке, штанах и сапогах.
Не колеблясь, Алана скинула с плеч свой плащ и накинула на худые плечи Симона.
Он запротестовал:
— В этом нет необходимости… — начал он.
— Необходимость есть, Симон, — ее глаза тревожно блеснули. — Ты дрожишь от холода. Я же привычна к такой погоде в наших краях, — солгала она. — А вот если ты заболеешь, твоя мать никогда мне этого не простит. Да я и сама себе не прощу.
Симон прикусил губу, неохотно встретившись с ней глазами. Какой-то безмолвный обмен то ли мыслями, то ли чувствами произошел в этот момент между ними, и возникла связь, которой не было раньше.
Он коснулся ее плеча связанными руками.
— Я перед тобой в долгу, — торжественно произнес юноша.
Алана притворилась, будто наблюдает, как снег сыплется с вершин деревьев, но горло у нее болезненно сжалось. Они с Симоном часто были рядом, однако всегда между ними вставала невидимая преграда, но теперь… теперь у Аланы возникло странное ощущение, что преграда эта рухнула.
Размышления Аланы неожиданно были грубо прерваны. Она вскрикнула, когда один из разбойников потащил ее за собой, чуть не выворачивая руки из суставов. Грязный и вонючий, со слипшимися волосами, свисавшими до плеч, он был отвратителен. Намерения негодяя не оставляли никаких сомнений. Его глаза, устремленные на грудь молодой саксонки, похотливо поблескивали.