Чтение онлайн

– А что Марк? Будем ему звонить?

– Зачем?
– пожала плечами Жанна, ощущая какое-то смутное раздражение, смешанное с беспокойством.

Вряд ли она могла сказать, что именно вызвало это чувство. В ближайшие несколько дней она могла вообще ни о чем не беспокоиться, а там видно будет. К тому же, зная Люси, можно было быть абсолютно уверенной в том, что она никогда больше не произнесет имени Марка, бывшего мужа Жанны, ушедшего, забытого, вычеркнутого из памяти и из жизни.

Внизу снова послышался какой-то шум, Жанне даже показалось, что Жак с кем-то разговаривает, а потом щелкнул замок входной двери. Акушерка зачем-то вернулась? Ведь не может же это быть...

В этот момент появился Жак, который нес бутылку шампанского. Он - что было для него совсем нехарактерно, - посмотрел Жанне прямо в глаза и тихо произнес:

– Это подарок. Если хочешь, можем выпить за твое здоровье.

– Спасибо, - улыбнулась Жанна.
– Акушерка возвращалась, да?

– Да, она забыла зонт, а на улице настоящая метель. Открыть шампанское?

Жанна кивнула, и Люси отправилась за бокалами. Пробка выскочила с легким хлопком, малышка зашевелилась и застонала во сне, а Жанна почувствовала, что сама сейчас заплачет. Она склонилась над ребенком, чтобы скрыть эти внезапно подступившие слезы. В этот момент вернулась Люси, и Жан ловко разлил по бокалам искрящийся напиток.

– За тебя, - сказал он.
– И за новую жизнь.

Холодный, суховатый привкус шампанского не понравился Жанне и она слабо покачала головой в ответ на предложение Жака выпить еще:

– О, нет, мне достаточно, пейте сами.

За новую жизнь... На смену одной жизни приходит другая, и так до бесконечности. Так какая разница, когда уходить из этого мира, а когда в него приходить? И начало, и конец предопределены кем-то всеведующим.

Жак и Люси молча допили шампанское. Они вообще мало разговаривали друг с другом, а Жанна слишком устала, чтобы поддерживать светскую беседу. Снег за окном продолжал падать, она закрыла глаза и подумала: наверное, это и есть абсолютное счастье, когда ничего не хочется, даже думать, когда нет ни желаний, ни страдания, ни предчувствий...

Жанна глубоко вздохнула и почти мгновенно уснула.

Она проснулась от голодного плача ребенка, когда было уже совсем светло. Жанна взяла дочурку на руки, начала кормить её и только тут заметила, что Люси спит в кресле, приоткрыв рот и слегка посапывая. Люси выглядела старше своих двадцати восьми лет, и Жанне это почему-то стало неприятно, как если бы она вдруг увидела со стороны самое себя. Хотя ничего странного. Разница в возрасте у неё с Люси была всего две недели.

Жанна в который уж раз подумала, что их матери проявили удивительную выдержку и рассудительность, сознательно посвящая свою жизнь будущим детям. Для поколения Жанны и Люси это было чем-то странным, глупым, даже пошлым, если угодно.

Впрочем, сама Жанна отличалась скорее равнодушием к вопросам предохранения, и крохотный ребенок у её груди был живым свидетельством этого равнодушия. Девочка сосала с той же легкостью, с какой появилась на свет, избавляя мать от лишних страданий, тем более, что Жанна была очень хрупкого телосложения и должна была бы сильно мучиться во время родов. Этого не произошло. Более того, и молока оказалось вполне достаточно, что тоже можно было считать очередным чудом.

Люси внезапно проснулась, провела рукой по лицу, как бы возвращая ему привычные дневные очертания, и спросила:

– Ну, как ты?

– Прекрасно, - отозвалась Жанна.
– С ребенком тоже все в порядке. Удивительно умная малышка, она так старательно завтракает...

– А не рано ещё её кормить?
– спросила Люси, приглаживая свои короткие каштановые волосы.

– Нормально. Она была такая голодная.

– Ты, должно быть, тоже умираешь от голода. Пойду приготовлю чай. Господи, здесь так жарко, что хочется раздеться догола!

– Не поможет, - заметила Жанна.
– Моя постель совершенно промокла от пота, я просто плаваю в ней. Акушерка забыла вчера сменить простыни.

– Главное, что все остальное прошло хорошо, - заметила Люси с вопросительным оттенком.

Жанна кивнула и на некоторое время замолчала. Потом спросила:

– Во сколько ушел Жак?

– Около трех. Он бы остался, но с утра у него какие-то дела. Ничего, я побуду здесь до вечера, а потом он за мной приедет.

Жанна не стала спрашивать, удобно ли это, хотя приличия и требовали от неё именно этого вопроса.

– Так я заварю чай?
– снова спросила Люси.
– Или ты хочешь кофе?

– Все равно.

– Хочешь чего-нибудь поесть? Может быть, тост?

– Ничего не нужно. Мне больно...

– Нужно принять таблетку, - безапелляционно заявила Люси и отправилась ставить чайник.

Когда пришла акушерка, то первым делом стала взвешивать ребенка: накануне она забыла это сделать. Девочка смешно барахталась в полотняном мешке, прикрепленном к безмену, но у Жанны это зрелище вызвало неприятные ассоциации с котятами, которых собираются утопить, и она была рада, что все быстро закончилось.

– Сегодня я была ещё у одной роженицы, - сообщила акушерка.
– Эта мамаша решила окрестить свою девочку Белоснежкой, снег-то все падает и падает. А ребенок у неё - черный.

Она залилась смехом, но Жанна, как ни старалась, не смогла выдавить из себя даже намека на улыбку.

– А как вы назовете вашу крошку?
– поинтересовалась акушерка.

– Не знаю. Может быть, Виолой.

– Очень мило!

– Нет, наверное, Бьянкой. Да, именно так. Скажите, а мне уже можно вставать?

Акушерка посмотрела на неё и хитро прищурилась.

– Вы у себя дома, мадам, не так ли? Так вот, я должна вам сказать, что нужно оставаться в постели не меньше суток, но ведь я сейчас уйду, правда?

– Не забудьте зонт, чтобы не пришлось возвращаться, как вчера, стараясь быть любезной, произнесла Жанна.

Акушерка посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.

– Зонт, мадам? Я никогда не ношу зонт зимой.

Когда акушерка ушла, Жанна вылезла из постели, подошла к окну и увидела выбеленные снегом крыши Парижа и сказочно красивое дерево возле своего дома. Такие деревья она видела лишь однажды, в Альпах, и в ней слабо шевельнулось то ощущение красоты и чистоты, которое она испытала тогда. Шевельнулось и заглохло. Там, в Альпах, рядом со снегом были цветы и зелень, а здесь - серые городские стены.