Чтение онлайн

– Ты не спишь.

– Не сплю, - так же тихо ответила она, не шелохнувшись.

Наступила тишина, потом Жак сказал, уже не понижая голоса:

– Я хочу лежать в твоей кровати.

Она знала, что он скажет именно это.

– Тогда ложись, - просто ответила она.

– Можно?

– Конечно.

Но он медлил, словно боялся поверить в её щедрость. От его неожиданной нерешительности у неё на глаза навернулись слезы, тогда Жак подошел, сел на край кровати и взял руку Жанны.

– Понимаешь...
– сказал он.

– Конечно, - снова сказала она, словно отвечая на недосказанную фразу.

Они встретились глазами - впервые за семь лет их знакомства-родства. Потом Жанна отвернулась, а он погасил свет, разделся и кровать заскрипела под его тяжестью. Спустя мгновение Жак сказал:

– Я зажгу свет. Мне нужно видеть твое лицо.

И Жанна покорно кивнула в ответ, словно он мог видеть это в темноте.

Он смотрел на нее, лежавшую с закрытыми глазами, так, словно видел впервые. Потом осторожно, точно боясь сломать, провел пальцами по её щеке и шее, погладил волосы... Жанна лежала на боку, в той позе, в которой обычно засыпала, и Жак положил руку ей на плечо жестом собственника и защитника одновременно. Тяжелая рука странным образом освободила Жанну от бесполезной легкости одиночества, она открыла глаза и как-то по-новому посмотрела на давно знакомый до мелочей потолок спальни, на все его трещины, облупившуюся штукатурку, пятна. Потом она сказала:

– А ведь я могу сейчас уснуть.

– Спи, - отозвался он чуть более резко, чем ей хотелось бы, а затем повторил уже мягче.
– Конечно, спи.

И Жанна точно провалилась в сон. Потом она удивилась тому, с какой легкостью заснула, словно выполняла данный ей приказ. Она знала, что эти первые минуты взаимного узнавания никогда уже не вернутся, но все равно не могла противиться, подчинилась, и понимала, что так теперь будет всегда.

Когда Жанна утром проснулась от плача ребенка, Жак крепко спал, и его не разбудило даже то, что ей пришлось встать с кровати и начать кормить дочку. В глубине души Жанна обрадовалась возможности спокойно рассмотреть его лицо. Жак лежал на боку, глубоко дышал и казался таким далеким, таким посторонним...

Он выглядел очень мощным и был почти седой. В тридцать с небольшим лет! Жанна робко протянула руку и прикоснулась к его спине. Тепло, точнее, жар его тела точно обжег ее: она меньше удивилась бы, если бы он оказался холодным, как лед. Потом она вдруг устыдилась, что он может застать её за таким некрасивым занятием, как подглядывание исподтишка и, уложив в кроватку задремавшего ребенка, юркнула в постель. Ей пришла в голову странная мысль: она своим любопытством может все погубить, как погубила себя Психея, подглядывавшая за спящем Амуром...

Они проснулись чуть ли не в одну и ту же секунду - по крайней мере, Жанне так показалось. Он повернулся к ней, хотел прижать её к себе, но сдержался и только взял её за руку. Неестественность их близости становилась почти невыносимой для обоих.

– Я спал всю ночь в твоей постели, - произнес наконец Жак.

– Тебе понравилось?

– Если бы ты прогнала меня, я бы умер.

– Какие глупости! Это неправда.

– Это правда, Жанна, - сказал он совершенно серьезно.
– Я бы не стал этого говорить, если бы это не было правдой. А теперь, пожалуйста, прикоснись ко мне.

– Я не могу, - полу-испуганно, полу-кокетливо отозвалась Жанна.

– Можешь, - тихо сказал он.

И она снова подчинилась этому голосу. Протянула руку и тронула его за горячее, обтянутое тонкой рубашкой плечо. Он резко вздрогнул, потом рассмеялся:

– Ничего не получится, - тоже весело отозвалась Жанна.
– Ну, просто совершенно ничего.

Она не могла себе представить, что этот человек, которого она вроде бы знала столько лет, сейчас стал ей удивительно близок. Как могла она даже не прикоснуться к нему ни разу за все эти годы? Почему хотя бы не попыталась это сделать?

– А то, что я здесь, тебя не напрягает?
– спросил он, будто прочитал её мысли.

– Ничуть.

В подтверждение своих слов она встала, взяла из кроватки ребенка и, спустив рубашку с плеча, дала девочке грудь.

– Уверен, что ты пришла в ужас от моей просьбы, - продолжал он настаивать.
– Но при твоей доброте и мягкости просто не решилась отказать...

– Как я могла отказать?
– просто спросила она.

– Ты удивительная женщина. А в этой комнате, в ней просто как в раю. Я не мог оторваться от тебя. Притворялся, что прихожу ухаживать за тобой, ну, как сиделка. И боялся, что ты меня прогонишь. Я целыми днями думал о тебе, о том, как мне хорошо было бы рядом с тобой в этой постели. Мечтал, что ты позволишь мне до тебя дотронуться. Когда я в первый раз сидел в этом кресле и смотрел на тебя спящую... Это глупо, понимаю, но я почувствовал, что ты - моя...

– Ты шутишь, - пролепетала Жанна.

– Я совершенно серьезен, - возразил он.
– Ты очень красивая. Я понимал это ещё тогда, когда не любил тебя. Но теперь мне кажется, что я всегда тебя любил.

Жанна задрожала, взволнованная и растроганная той смелостью, с какой он бросался в бездонный омут страсти. Ей почудилось, что темные воды нежности и доверия сомкнулись над ними, навсегда отрезав от сухой и холодной земли, где любви давно не было.

– Я люблю тебя, люблю, - сказал Жак.

Она и не думала, что когда-нибудь снова услышит эти слова.

– Ты просто не понимаешь, что говоришь, - возразила она, но в её голосе явственно прозвучали кокетливые нотки.

– Ты очень красивая, - повторил он.

Она недоверчиво улыбнулась, но в глубине души знала, что он прав: она действительно была красива, красива по-настоящему. Всегда её красота была угрозой для окружающих и тяжким грузом для неё самой. Она как бы старалась уберечь от неё других, добровольно замкнулась в уединении, отрицала очевидное. Но теперь все это осталось в прошлом, она снова была самой собой, и могла называть вещи своими именами, могла наслаждаться силой своей красоты.

– Ты ведь не оставишь меня?
– обеспокоено спросил Жак.
– Не прогонишь? Не уйдешь?

– Куда я пойду? Я прикована к этой комнате, к этой кровати.

– Правильно. Ты должна быть здесь, ты не сможешь уйти, правда? Ты дождешься меня?

– Конечно, дождусь, - устало ответила Жанна.

Боже мой, а что ей ещё оставалось делать? Как всегда, терпеливо ждать.

– Ты моя пленница, - заявил он уже совершенно другим, успокоенным тоном.
– Но если будешь себя хорошо вести, я стану ухаживать за тобой, как за королевой, приносить тебе еду, чай, книги...