Чтение онлайн

Люцина с мамулей, ясное дело, сидели у подножия каменной лестницы, и их трясло — и от холода, и от волнения. И хотя мне, наоборот, было жарко, их я погнала в ресторан. Велела ждать там, пока не съезжу на машине на ту сторону горы, хотя прекрасно понимала — после того как спустилась, Тереса уже давно могла пешком добраться до нас еще засветло. И не обязательно по той дороге, по которой я собиралась ехать, а по тропинкам напрямик. Кстати, этот аргумент я высказала мамуле с Люциной, уговаривая их переместиться в забегаловку. Если, скажем, Тереса идет в обход горы и доберется до нас, искать нас она в темноте будет, конечно же, не у подножия горы, а в центре общественной и культурной жизни поселка — в ресторане.

— Пусть отец ждет в ресторане, а мы поедем с тобой, — упорствовала мамуля.

— Отец?! И опять потеряются?

Убедила. С собой я уговорила ехать одного из проводников. И даже не особенно пришлось уговаривать, ему и самому было интересно. Это был первый случай в его практике, когда туристам втемяшилось в голову спускаться с противоположной стороны. Туристам, честно говоря, много чего втемяшивалось в голову, но такое...

В полной темноте добрались мы до деревеньки на границе. Назвать дорогу неважной можно было лишь с большой натяжкой. Никудышная — это вернее. Сравнительно небольшие отрезки ровного грунта сменялись участками, покрытыми то щебенкой, то булыжником, то просто в сплошных выбоинах, но я как-то доехала.

В маленькой деревушке было темно и тихо. Я медленно проехала вдоль хат, но в свете фар не увидела ни одной живой души. Проводник предложил остановиться и покричать: может, та пани уже спит, а услышав наш крик, проснется и выйдет. Я остановила машину и выключила двигатель. Выйдя из машины, мы с проводником заорали изо всех сил:

— Тересааааа!

Эффект был потрясающий — отозвались все собаки в округе. Нет, не только в этой деревушке, но и во всех — близлежащих и, наверное, не только близ. Неимоверная какофония самого разнокалиберного собачьего лая заполнила все пространство вокруг пас на расстоянии никак не менее пяти километров.

Разразившегося шума мне показалось мало, я усилила его, несколько раз подряд нажимая на гудок, собаки тоже наподдали, жуткое дело!

— Невозможно! — с удовлетворением произнес проводник. — Будь эта пани здесь в округе, она бы непременно проснулась. Мертвый бы проснулся! Может, хватит, собачки охрипнут.

Выехав из деревни, я остановилась за околицей.

— Подождем, — предложила я без особой надежды в голосе. — Может, услышала и теперь бежит сюда. Глупо получится, если мы у нее из-под носа уедем.

С полчаса мы подождали. Собаки постепенно успокоились. Пять километров за эти полчаса Тереса успела бы пробежать хорошим галопом, а если находилась дальше, то все равно бы нас не услышала. То есть услышать-то услышала, но не поняла, что этот шум подняла я.

Поехали обратно, внимательно глядя по сторонам — не вылезает ли из придорожной канавы знакомая фигура, махая руками. Никто не вылезал и не махал.

Мы вернулись к ресторану. Тересы там не было.

— И что будем теперь делать? — спросила Люцина.

Мамуля ни о чем не спрашивала. Она сидела молча, с трагическим выражением глядя куда-то вдаль. От нее, конечно, напрасно ждать разумного совета. Единственное, что она могла предложить — совершить нам всем коллективное самоубийство. Отец, естественно, целиком был занят тем, чтобы успокоить свою супругу, и ни о чем другом думать просто не мог.

Да, решать надо было нам с Люциной.

— Теперь я бы поела, — ответила я ей, — с утра ничего не ела. А что касается Тересы — не знаю. Теоретически стоило бы ждать ее в том же месте, где она нас оставила, но практически, боюсь, не получится. Потому хотя бы, что неизвестно, какое именно, место выбрать. То ли подножие каменной лестницы, то ли камень, около которого они с отцом потерялись. Самым разумным мне представляется отвезти вас в Поляницу, самой же спокойно вернуться сюда и ждать рассвета у костра.

— Никакая сила не заставит меня сдвинуться с места, — трагическим голосом заявила мамуля.

— Еще как заставит! Тебя просто вышвырнут из ресторана, когда будут закрывать.

— Тогда я буду сидеть во дворе!

— Можно узнать, что ты там высидишь? — не отставала Люцина. — И к чему эти драматические позы, не строй из себя... не знаю что! С Тересой ведь ничего не случилось, это известно. Даже если опять заблудилась, днем выберется.

— Вот я и говорю — надо ждать ее здесь!

— Где? В машине? На опушке леса? Расположиться цыганским табором? Ты будешь в бубен бить, а Янек отправится воровать коней.

— Лучше коров, напоит жену молоком. Нет, мои дорогие, надо возвращаться в Поляницу, туда нам будут присылать сообщения, я дала адрес. Все знают, что мы остановимся в Полянице.

— Но я все равно спать не буду! — упорствовала мамуля.

— А кто тебя заставляет? Не хочешь — не спи. Но по крайней мере будешь лежать в постели, а то ведь завтра опять замучаешь нас своими болячками.

Мамуля в сердцах заявила — нет у нее ни дочери, ни сестры, вместо них две змеи ядовитые, и Бог нас накажет за такое к ней отношение. И еще у нас на совести Тереса, непонятно почему. Отмахиваясь от отца, как от надоедливой мухи, она и его совесть не оставила в покое. Оказывается, у отца на совести несчастный Тадеуш, муж Тересы, который сейчас в далекой Канаде в отчаянии рвет на себе волосы. Как Тадеуш в далекой Канаде мог узнать об исчезновении супруги, мамуля не сочла нужным разъяснять.

На следующий день мамуля растолкала нас в четыре часа, заявив, что изголодавшаяся и промерзшая Тереса ждет на опушке леса недалеко от каменных ступеней, и, если мы немедленно ее оттуда не заберем, с ней случится нечто еще более страшное. И таким ярким был созданный ею образ несчастной Тересы, что мы, полусонные, не поев, не попив, в пять утра оказались у подножия проклятой лестницы. Никакой Тересы там не было.

— Существуют только две возможности, — рассуждала Люцина, пытаясь согреться в лучах утреннего солнца. — Или Тереса нечаянно перешла границу и пошла в Чехословакию, или ее опутал тот тип, с которым они спускались с горы. Другими словами, нашла себе хахаля и сейчас в каком-нибудь гнездышке воркует с ним, а мы тут с ума сходим и ждем ее, как стадо идиотов.

— Ну какое же стадо? — не согласилась я. — Всего четыре штуки.

Мамуля не поддержала такой несерьезный тон разговора, прервав его энергичным:

— Необходимо немедленно сообщить в милицию!

— Ты с ума сошла! — воскликнула Люцина. — Хорошенький подарочек будет сегодня нашей сестрице! Политические осложнения в случае нелегального перехода границы, а в случае хахаля — ненужный шум.

— Да что ты с этим хахалем привязалась! — рассердилась мамуля. В ранние утренние часы она, в отличие от нас, была свежа и бодра, как жаворонок, и проявляла неумеренную энергию и темперамент. — Тот молокосос мог вполне оказаться бандитом. Мог ее ограбить!