Чтение онлайн

Я сел. Витя Шикунов скромно похлопал. Тетки смотрели на меня с тяжелой ненавистью. Я выдвинул челюсть вперед и стал похож на супермена с популярного плаката «Храните деньги в сберегательной кассе».

— Тээк-с, — сказал товарищ Железкин, мой начальник. — Интересное предложение, Шифрин. О-ч-ч-чень интересное. А что будут делать товарищи, чью работу ты возьмешь на себя?

— Видите ли, Иван Васильевич, — сказал я — Такова жестокая поступь прогресса. Станок вытеснил ремесленника, автоматизация заменила рабочих, кибернетика уничтожит труд вообще. Я, так сказать, лишь винтик в общем процессе. Вы меня понимаете, Иван Васильевич?

Железкин любил со мной поговорить. Он был генералом в запасе. Когда его к нам прислали начальником, для нас с Витькой это был праздник. В издательстве давно ходили шепотки, что начальник будет из генералов. И когда он появился на лестнице в погонах, при всех орденах и медалях, которые звонили, как церковные колокола на пасху, я от восторга не мог найти себе места. Я ходил вокруг него, ахая, цокая языком, качая головой, а потом сказал:

— Прошу вас, ваше превосходительство, никогда не надевайте на работу штатское. У меня с детства была потребность послужить под руководством вашего превосходительства. Штатский костюм как-то погасит рвение, а это, в свою очередь, плохо отразится на работе.

— Ты кто такой? — спросил генерал.

— Так что рядовой необученный Шифрин, ваше превосходительство, — отчеканил я.

— Зайди ко мне, Шифрин.

Я зашел. Витька, помирая от смеха и от страха за меня, остался за дверями.

— Излагаешь ты ловко, — сказал генерал, — только ты почему меня называешь «ваше превосходительство»? Хочешь, чтобы я обиделся?

— Никак нет, Иван Васильевич, — серьезно сказал я. — По старому табелю о рангах в условиях нашего издательства, директор — это «его сиятельство», вы, как заместитель, — «его превосходительство», я, как ваш помощник, — «его благородие», а Витька Шикунов — «его степенство», поскольку ему все равно.

— Трепач ты, — сказал генерал, — ну раз так, черт с тобой, но только гляди, будешь позорить меня на людях — голову снесу. А так заходи, поговорим. Излагаешь ты ловко.

Он был славный мужик. Он входил в нашу комнату каждое утро. Я вскакивал и докладывал: «Ваше превосходительство, все по-старому. Потерь, к сожалению, нет».

Мы были довольны друг другом.

— … Так прогресс, говоришь? — сказал он мне на собрании. — Прогресс тогда прогресс, когда ты дельное что-нибудь скажешь, а так, языком молоть, каждый может!

— Это почему же «молоть», — обиделся я, — я всерьез говорю.

— «Всерьез», — передразнил он, — нашел над чем шутить? Вот посмотри на своих товарищей и подумай о них и о своем поведении.

Я посмотрел на моих теток. Они сидели с поджатыми губами и смотрели в пол.

И мне опять стало жалко их.

— Я снимаю свое дурацкое предложение, — сказал я. — Тут не в этом дело…

В Сокольниках — тьма народу. В Сокольниках — выставка. Одна большая страна демонстрирует свои успехи в промышленности, сельском хозяйстве и культуре. В Москве ажиотаж. Такой выставки еще не было…

Мы бродили по аллеям Сокольников уже пятый день. Пять дней назад секретарь парткома вызвал нас с Витькой Шикуновым и другими ребятами издательства и сказал:

— Вы пойдете на пять дней в Сокольники. Вы будете ходить по павильонам. Устроители этой выставки думают, что в нашей стране живут простаки, и они поддадутся на их паршивые тряпки и лимузины. Вы должны доказать, что это не так. Например: какое у нас здравоохранение?

— Бесплатное! — сказал я.

— Верно, товарищ Шифрин. А у них?

— А у них — платное, — сказал я.

— Видите, какой аргумент у нас в руках? Идите, товарищи, и высоко несите нашу марку. Мы не хуже их, а лучше.

Итак, я был специалист по здравоохранению.

Я сидел в последнем ряду «Клуба вопросов и ответов». Девушка, хорошо говорившая по-русски, отвечала на вопросы посетителей. Вопросы были одинаковые. А сколько получает, скажем, рабочий? А сколько стоит пара туфель? А почем у вас автомобиль? Девушка терпеливо разъясняла. Иногда я вставал и спрашивал:

— Скажите, а какое у вас здравоохранение — платное или бесплатное?

— Платное, — говорила девушка.

— Вот видите, — торжествующе говорил я и победно оглядывал зал. Потом я садился.

Девушка подробно рассказывала, сколько стоит прием к врачу, банки, уколы, лекарства. Я понимающе кивал головой. Когда я десятый раз поднял руку, чтобы спросить, какое у них здравоохранение — платное или бесплатное, девушка, тонко улыбнувшись, сказала:

— Вы, вероятно, хотите спросить, какое у нас здравоохранение — платное или бесплатное? Я в десятый раз с удовольствием вам объясню…

Я был посрамлен.

Тогда меня переключили на павильон женской одежды и трикотажа. Наши женщины, увидев заморское белье, закатывали глаза, охали, понимающе переглядывались и многозначительно кивали головами.

— Подумаешь, — говорил я, — выставились, как будто не видели белья… Белье, как белье!

Женщины поджимали губы и с презрением отворачивались от меня. Одна из них прошептала:

— Боже, какое белье!

Я был начеку:

— Ну какое, какое белье? Обычное белье. Что у нас хуже, что ли?

— Хуже, — чуть не плача вскричала она — На, на, посмотри! — Она задрала подол платья. Посетители просто упали от смеха. Я стоял красный и чувствовал свое ничтожество.

— Ну, как аргумент? — спросил Витька Шикунов, проходя мимо. Я плюнул на парфюмерию и пошел просто гулять по аллеям.

Для этого у меня тоже были причины: я назначил свидание девушке Тане. Мы бродили с ней по хрупкому золоту сокольнической листвы и смеялись над моими похождениями на выставке.

(Примечание автора.