Чтение онлайн

Возможно, этого было бы даже достаточно, чтобы доказать, что он готов к чему-то большему, чем просто развозить молоко.

Он еще раз окинул взглядом мрачный интерьер дома Гуда и внезапно задумался, не стоит ли ему продолжить разговор. Что бы он ни продавал, терианец, судя по всему, не жил на широкую ногу.

Казалось, он вообще не жил.

С другой стороны, возможно, это была обязанность его отдела — расследовать это дело.

Он покачал головой, отбрасывая на время свои противоречивые мысли. В любом случае, с этим придется подождать. Гуд был его последней остановкой, но Заседатель ожидалего в штаб-Департаменте. У него не было времени на мучительные раздумья о том, стоит или нет гнаться за догадкой.

Он вышел за дверь и всю дорогу чувствовал на себе взгляд Гуда. От первобытного инстинкта волосы у него на затылке встали дыбом. Это было ощущение, что его преследует хищник.

Он не оглядывался, пока не дошел до своего велосипеда, и когда он это сделал, то увидел, как дневной свет на мгновение отразился зеленым в глазах Гуда в темном дверном проеме. Затем все исчезло.

— Хорошего дня, мистер Гуд — поприветствовал его Гримсби, не обращая внимания на мурашки, пробежавшие у него по спине — Я надеюсь увидеть вас в лечебнице завтра днем.

— И я надеюсь видеть тебя еще много месяцев, новичок.

Гуд произнес эти слова как проклятие, и Гримсби остро это почувствовал.

Но даже когда он уехал и ощущение, что за ним наблюдают, исчезло, его охватило настоящее беспокойство, скрутившее желудок, как будто он проглотил живую крысу.

Как долго еще работа его мечты будет оставаться разочарованием?

Лесли Мэйфлауэр, как обычно, стоял на часах у окна, глядя сквозь пыльные жалюзи своей затемненной гостиной на улицу. Он не был уверен в времени, было трудно следить за временем, когда он спал всего раз в три дня или около того. Поэтому он посмотрел на стену. Солнце тонкими линиями пробивалось сквозь рейки, отражаясь в бутылках виски, расставленных на кофейном столике. Судя по ракурсу, было начало дня.

Время почти пришло.

Напротив знакомого дома на другой стороне улицы Сара подстригала свой сад. Дети ушли в школу, и на улице было тихо. Обычно она проводила выходные в своем саду, наслаждаясь тишиной и ухаживая за лилиями, пока её дети днем не возвращались домой из школы. Иногда он наблюдал, как она мирно проводит свое тихое утро, и находил в этом что-то похожее на умиротворение.

Но сегодня Мэйфлауэр не наблюдал за Сарой.

Он высматривал почтальона, которого недавно назначили на его улицу. Мэйфлауэру не понравился его вид, и ему не понравилось, что он задержался перед домом Сары. Он провел достаточно много лет, охотясь на тех, на кого нужно охотиться, чтобы узнать одно из них, когда увидит.

Или, по крайней мере, так было раньше.

Он выругался и отвернулся от окна. Охотник, каким был Мэйфлауэр, должен был бы знать.

Теперь он уже не был так уверен.

Он поднял руку, чтобы почесать жесткую седую щетину на подбородке, и поймал себя на том, что на мгновение проводит пальцем по морщинкам у себя под глазами. Может быть, возраст давал о себе знать. Может быть, он шарахался от теней. Может быть, почтальон просто медленно ехал.

Но он ведь не был медлительным, не так ли?

Обычно он быстро пробегал свой маршрут. Он останавливался перед почтовым ящиком Мэйфлауэра меньше чем на пять секунд. Но в течение последнего месяца каждый день он останавливался перед почтовым ящиком Сары почти на минуту. Иногда он просматривал пачку писем, иногда разговаривал по телефону. И иногда, всего на мгновение, он поднимал глаза на Сару, только когда думал, что его никто не видел.

Но Мэйфлауэр видел.

Он всегда наблюдал.

Вдали послышался одинокий звук мотора. Судя по типу двигателя и времени суток, Мэйфлауэр догадался, что это он.

Почтальон.

Он допил остатки из своей бутылки. Он поставил её рядом с другими, стоявшими на кофейном столике, и открыл входную дверь. Он вышел на улицу, подняв пыль, накопившуюся за бесчисленные дни, которая закружилась в ослепительных лучах, заливавших его дом.

Солнце, явно оскорбленное тем, что Мэйфлауэр покинул свое логово, обрушилось на его голову, пытаясь расколоть на мелкие кусочки.

Он напустил на себя мрачный вид, чтобы сохранить спокойствие, и сделал вид, что проверяет прочность своего облупившегося забора из штакетника. Он уже давно собирался его починить. На самом деле, он уже давно собирался многое сделать. Он оглянулся на свой дом, и его мысли на мгновение вернулись к тому времени, когда это был его дом.

Теперь это было просто место, где он жил.

Он покачал головой и сосредоточился на текущей задаче. Грузовик был рядом.

Когда машина подъехала к его почтовому ящику, он притворился, что прогуливается, пытаясь стереть с лица хмурое выражение, и вместо этого изобразил свою самую умиротворяющую улыбку. По ощущениям и, вероятно, со стороны это больше походило на гримасу.

Мужчина в грузовике вздрогнул, когда Мэйфлауэр подошел к открытой двери, ведущей на его место. Он был жилистым, с худыми руками и ногами, загорелыми от многодневных прогулок на солнце. Его рыжеватые волосы с возрастом почти не поредели. Мэйфлауэр решил, что ему меньше тридцати.

Другими словами, панк.

— О! — сказал мужчина — Здравствуйте, сэр. Как вы сегодня? — спросил он, изобразив улыбку, которая показалась Мэйфлауэру неубедительной. Зубы у него были слишком ровные. Слишком белые. Щеки слишком гладко выбриты.

Он казался слишком нормальным. Агрессивно нормальным.

Что он скрывал?

— Прекрасно — сказал Мэйфлауэр. До сих пор у него не было возможности изучить этого человека вблизи, и он делал это тщательно. На бейджике у него на груди было написано "Джон".

Мэйфлауэр никогда не встречал Джона, который бы ему нравился.

На самом деле, он убил последнего Джона которого встретил.

Джон, это имя, равнозначное несладкой овсянке. Пресное до подозрительности. Это могло быть имя обычного парня, неопознанного трупа или кого-то, кто слишком старался казаться непримечательным и безобидным, хотя это было совсем не так.

Вопрос был в том, кто из них этот Джон?

— Эм, это хорошо — сказал Джон, поеживаясь под его пристальным взглядом. Он нерешительно вытащил пачку писем — Вот, держите.