Чтение онлайн

Джип попал в выбоину, когда замедлил ход на съезде. Решетки с выгравированными на них рунами, разделявшие переднее и заднее сиденья, задребезжали. Когда-то Гримсби сидел сзади, а не впереди. Однако теперь все изменилось.

Они с Мэйфлауэром снова были партнерами, и это казалось правильным.

Гримсби с трудом узнавал окрестности Гуда, когда проезжал мимо. В последний раз он проезжал через них на велосипеде, чувствуя себя ребенком в костюме старшего брата. На этот раз, по крайней мере, он был не на велосипеде.

Мэйфлауэр обвел взглядом обветшалые городские дома, тесно прижатые друг к другу, с узкими полосками дворов.

— Этим людям стоит гордиться своими домами.

— Я не знаю — сказал Гримсби — Может быть, у них просто не хватает денег на данный момент.

— Вам не нужно ничего иметь, если вы просто выполняете свою работу.

— Разве я не переступал через разбитые пивные бутылки, когда приходил к тебе домой?

— Виски. Пиво делает тебя мягким.

— Так от чего же полезен виски?

— От ран на теле — спросил он, а затем, уже тише, добавил: — И помогает забыть.

Прежде чем Гримсби смог продолжить расспросы, он заметил дом Гуда справа от них.

— Вон там! Тот, с окнами, затянутыми фольгой.

Мэйфлауэр затормозил у полуразрушенной кирпичной стены, которая огораживала мертвый двор. Он вышел из джипа и обошел его сзади. Гримсби быстро последовал за ним.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда Мэйфлауэр открыл багажник.

Он некоторое время не отвечал, вместо этого роясь в коллекции коробок и футляров, пока не нашел то, что искал: футляр размером с колоду карт. Открыв его, он обнаружил два ряда по шесть патронов, наконечники которых блестели серебром. Он начал ловко менять их на патроны в своем пистолете.

— Не думаю, что они нам понадобятся — сказал Гримсби, проглотив нервный комок в горле.

— Глупо так говорить.

— Что?

— Он терианец, Гримсби. Даже вне лунного цикла он быстрее и сильнее любого из нас. Нам понадобится это, чтобы справиться с ним.

— Кто сказал, что нужно кого-то унижать, выводить из игры, вешать или что-то еще? Мы здесь просто для того, чтобы поговорить.

— Потому что разговоры всегда приносят пользу.

Гримсби открыл рот, затем снова закрыл, не желая признавать правоту Мэйфлауэра.

— Нам просто нужно узнать, что ему известно, чтобы мы могли найти зацепку. Вот и все.

— А то, что у меня есть серебряные пули, мешает нам это сделать?

Гримсби нахмурился.

— Ну, нет.

— И разве то, что у меня есть серебряные пули, помешает ему обратится и разорвать нас на куски?

Гримсби почувствовал неприятный привкус во рту, когда его воображение нарисовало неудачные образы, и не смог найти слов, чтобы возразить.

— Я полагаю, что, возможно, ты немного прав. Подожди, что значит "обратится"? Я думал, терианцы изменяются непроизвольно.

— Это то, что ты должен думать. Люди чувствуют себя в большей безопасности, когда думают, что их сосед не может съесть их средь бела дня — сказал он — Большинство из них не могут решиться на переезд. Но большинство, это далеко не все.

Гримсби подумал о том, что он пришел в дом Гуда один и безоружный, и почувствовал, как на висках у него выступил пот — Почему мне об этом не сказали?

— Департамент искажает информацию в соответствии с тем, что им нужно. Люди не позволили бы терианцам жить среди них, если бы думали, что они в любой момент могут превратиться в монстров. И исторически сложилось так, что расстраивать группу неортодоксальных людей, которые иногда могут превратиться в голодные машины для убийства — плохая привычка. Говоря это, он вставил серебряные пули в свой пистолет — Итак, вы говорите, что они меняются только во время лунных циклов, что в основном верно, и на это время их помещают в психушку. Обе группы ворчат, но довольны, пока нет несчастных случаев.

Гримсби не понравилось, как Мэйфлауэр произнес слово "несчастные случаи", оно почему-то прозвучало "красный" и "грязный".

— Кроме того — сказал Охотник, убирая в карман коробку с оставшимися патронами — не брать их с собой противоречит одному из моих основных правил.

— Какому именно?

Он щелкнул затвором своего револьвера и убрал его в кобуру.

— Если ты собираешься разговаривать с кем-то, кто может убить тебя, тебе лучше быть чертовски уверенным, что ты сможешь убить его в ответ.

— Это безумие.

— Возможно, для тебя. Там, откуда я родом, это называется уважением.

Гримсби застыл с открытым ртом, и хотя он не был уверен, что слова Мэйфлауэр верны, он не мог не почувствовать, что в них есть, по крайней мере, что-то похожее на мудрость.

Но это была опасная, одинокая мудрость, и он не был уверен, что завидует ей.

— Итак, если это одно из основных правил, то каковы остальные? — он спросил.

— Ты не готов — просто сказал Мэйфлауэр, поправляя свой пиджак. В его расстегивающейся подкладке Гримсби увидел мерцание серебряных нитей.

Прежде чем он успел задать вопрос, Охотник двинулся дальше, и он был вынужден не отставать.

Они подошли к парадной двери Гуда, и тяжелые шаги Мэйфлауэра заскрипели по старым половицам веранды. Он постучал костяшками пальцев по порогу.

— Сэм Гуд — позвал он одновременно непринужденно и требовательно — мы хотели бы поговорить с вами.

Изнутри послышался шорох и лязг, и несколько мгновений спустя многочисленные засовы и цепочки Гуда начали щелкать и греметь. Дверь приоткрылась, и в проеме показалось круглое сияющее лицо Гуда. Его длинные прямые волосы были собраны в короткий хвост на макушке. Когда он увидел их, его покрасневшие темные глаза нахмурились.

— На этот раз два костюма? Что тебе надо? Мое пребывание в приюте начнется только сегодня вечером.

Гримсби ждал, что Мэйфлауэр заговорит, но Охотник молчал. Он выжидающе посмотрел на него, но тут же понял, что Мэйфлауэр ждет, когда он заговорит.

— У нас... э-э-э... есть к вам несколько вопросов — сказал он, прочистив горло, чтобы избавить свой голос от писка, который он издавал — По поводу некоторых реактивов, найденных на месте преступления.

Гуд нахмурился.

— И что?