Проститутка Дева
Шрифт:
Был бы мужчина дерзок! Был бы мужчина мужчиной!
У Марии Витальевны не было детей.
А теперь, в тридцать девять, заводить детей она полагала и вредным для здоровья, и даже опасным.
У нее не было сына, но, имея пристрастие ко всему сексуально-возбуждающему, Мария Витальевна любила разглядывать комикс-сериалы из самых непристойных разделов Интернета, где художники придумывали истории про красивых нестарых мамочек и их сексуально озабоченных подростков-сыновей.
Мария Витальевна могла часами разглядывать эти картинки и не находила в этих занятиях ничего непристойного. Ведь она – жрица любви. Вернее, она тело-приз.
Она… Она – тот узел вселенной, в котором выполняются заветные желания и скрытые мечты. Она – божий инструмент. Она – скрипка Страдивари. И она не должна лежать в футляре. Она должна играть в искусных и страстных руках музыканта.
Иван был ей сыном.
Он был ее самой заветной сексуальной фантазией.
Он был пылок и нежен.
Он был по-юношески неутомим и порою даже груб и неловок. Но это было именно то, что было нужно ей, тридцатидевятилетней женщине, у которой не было своего сына.
Муж Марии Витальевны был дипломат.
Вернее, он был не совсем дипломат.
Суть его службы была в том, что он назывался дипломатом.
Сергей Геннадиевич Макаров был генерал-майором.
Но Мария Витальевна ни разу не видела его в форме.
Она вообще редко видела своего мужа…
И это состояние, что она вообще-то мужняя жена, что она обеспечена, что она не должна думать о хлебе насущном, но в то же самое время она совершенно предоставлена сама себе в плане сексуальной свободы, – вполне устраивало ее.
Она догадывалась, что генерал все знает о ее похождениях.
Догадывалась и ни капельки не боялась.
Если сразу не убил, значит, и его устраивает это статус-кво.
За годы тайной службы своего мужа Мария Витальевна привыкла к положению соломенной вдовы. И тут, получив неожиданный вызов в Австралию, вдруг обнаружила, что совершенно не помнит и не воспринимает своего генерала как мужчину…
Но ехать было надо…
В конце концов и в Канберре, и в Сиднее, в этих больших городах есть и теннисные корты, и юные тренеры с дерзкими взглядами! …
В Канберре Марию Витальевну ожидало слегка смутившее ее разочарование.
В аэропорту ее встретил не муж, не генерал Макаров, а какой-то его порученец, молодой блондин с мордой проходимца, готового на все ради своей карьеры. Таких ловких блондинов Мария Витальевна помнила еще со времен своей учебы в МГУ. В те коммунистические времена такие блондины всегда шустрили возле комитетов комсомола, всегда готовые придти на первый зов старших братьев из КГБ и горкома партии.
Шустряка звали Володей.
Мария Витальевна коротко улыбнулась уму уголками губ, но руки не подала и солнцезащитных очков не сняла.
Володя подхватил ее багаж и понес, идя впереди, указывая путь к парковке.
Мирия Витальевна шла сзади и глядела на его сильную, выдающуюся назад попочку, глядела на его рыжие волосатые руки в веснушках, что были напряжены под весом ее тяжелых сумок, глядела и улыбалась своим шальным мыслям.
Австралия сразу захватила и поразила.
Машины с правым рулем, движение по неправильной стороне, какая-то даже и не сочинская жара, деревья без листвы, сухая красно-коричневая земля на газонах без травы…
– Я отвезу вас на посольскую виллу, – сказал Володя, уложив сумки в багажник и усадив Марию Витальевну на заднее сиденье белой "Тойоты".
– А где Сергей Геннадьевич? – поинтересовалась Мария Витальевна.
– Сергей Геннадьевич вчера вылетел в Мельбурн по делам тамошнего консульства, – ответил Володя, вливая "Тойоту" в общий поток.
– И когда вернется? – спросила Мария Витальевна.
– Недельки через две, – ответил Володя. – Вы как раз успеете немного пообвыкнуть, и к джэт-лэгу* приспособиться. *Джэт-лэг – отставание сна организма при пересечении нескольких часовых поясов.
В сумочке затренькал оживший после посадки самолета мобильник.
Мария Витальевна поглядела на цветной дисплей, хмыкнула… Это был Иван.
Вот неугомонный!
Она не стала отвечать и перевела звуковые сигналы в режим вибрации.
За окном автомобиля проносились рекламные щиты знакомых и незнакомых брендов.
Виски "Джонни Уокер", одежда "Бенеттон", автомобили "Опель"…
– Боже милостивый, там живой кенгуру за оградой! – вырвалось у нее.
– Вы их тут еще много увидите, – успокоил Володя. – А так, в остальном, нормальная страна, жить можно…
– Жить можно, – повторила про себя Мария Витальевна, – жить полной жизнью, наполненной впечатлениями и сексом.
Выдержки из дневника участника риэлити-шоу "Последняя девственница" Серого Волка Короче, эту бодягу, которую я сейчас пишу, будут читать и правильные пацаны, так что я сразу говорю, что никаких таких дневников никогда я не вел. Я писать с детства не люблю. Сочинения всякие – это для муфлонов! Я чё? Мне нормальные бабки предложили в "Капитал-Марс", вот я и решил подсуетиться. Мне скрывать нечего, я ж не под протоколом подписываюсь и не под телегой, которую менты накатали! Это ж обычная бодяга: менты напишут, на испуг тебя возьмут, подсунут и все, блин, – кранты! Что, блин, я не знаю? У меня с этими чуваками из издательства договор, в натуре, с печатями и со всеми делами. Так что мне не в падлу. Договор конкретный, такой: я пишу дневник, они его обрабатывают по-цивильному, вдруг у меня ошибки в словах будут. Я ж не особо рогом в школе упирался по русскому, на хрена мне это? Я в писатели не собирался! Я вообще всех бы этих уродов, которые мозготраханьем бабки срубают, малость даванул бы. Воздух тока портят!
Ну, короче, без лишнего базара, после обработки этот, из "Капитал-Марс", очкарик, который со мной договор подписывал, сказал, что, по любому, прочитать мою телегу даст после ихней литературной, блин, обработки. Это без базара, это правильно!
Типа, чтобы там никаких подстав со стороны издательства не было. Я его, этого гундосного очкарика вместе с его договором конкретно предупредил, что, если чё не так, по любому вычислю и отметелю. Кровью харкать будет на свою муфлонскую белую рубашечку и клетчатый пиджачок. Он, короче, понял.