Просто Чудо
Шрифт:
– Чего-чего?! – снова вспыхнула на такие слова жена его Дуся, – А я-то думала, я не с сугубо техническим лицом без пяти минут всю свою жизнь прожила, а с человеком!…
Разгорячившись, грудь ее снова выплеснулась из-за льняного передника наружу и заколыхалась, аж вроде даже задымилась вся, как подошедшая каша.
Так ярко и жарко отсвечивала луна от Дусиных круглых щек и глаз, что Сан Саныч рассмеялся и сказал:
– Не полыхай ты так, Дусь, – хату спалишь…
В ту ночь Сан Саныч Ходиков снова любил свою жену. Аж за полночь, до завыванья последней электрички с ней очень интимно общался. Как, впрочем, и в прошлую субботу он ее с нежным, непреходящим чувством ласкал, и в позапрошлую. Несмотря на без пяти минут уже предпенсионный возраст. Легко он это делал, незатейливо, просто, радостно. Рукой ей её мягкий и смешливый рот зажав. Под мерное дыхание спящей за фанерной стенкой внучки Олечки ее любил. Изо всех сил стараясь, невинного этого дыхания не спугнуть.
И на следующий день, в воскресенье восемнадцатого августа тоже ничто по-прежнему не предвещало беды в доме Ходиковых.
Беда пришла к Сан Санычу в понедельник, да и то лишь во второй половине дня, уже после пяти. Она явилась к нему под видом худощавого, опрятно одетого господина чуть старше среднего возраста. На нем был сложноприталенный новомодный пиджак и крапчатый галстук с сизо-сиреневым мотивом. Из-за галстука, нарушая видовую пропорцию, тянулась ввысь очень длинная и очень тонкая шея с приковывающим к себе любой, даже поверхностный взгляд кадыком. Кадык этот двигался по шее своего владельца как поршень – вверх-вниз, вверх-низ, без остановки.
– А вот и я! – произнес нежданный гость и уверенно улыбнулся.
Сан Саныч промычал в ответ и нахмурился. Посетителей, являющихся к нему в кабинет в самый-самый канун выходных он по старой, давно укоренившейся привычке – не жаловал.
– Вообще-то по пятницам мы работаем… – начал было он.
– Пока Солнце нашей цивилизации не закатится! – весело перебил его гость, подмигнув лукаво, – А что? И такая ведь акция может понадобиться! Верно?
Назвав себя почётным членом Американской «World Academy of Galactic Studies“ – Исаем Георгиевичем Шутовым, пришелец водрузил перед Сан Санычем на стол картонную папку, пузатую, горбатую, на жухлого вида тесёмках.
– Извините, что задержался, но сами понимаете, – Дела, дела, вечно дела…
Брызжущая энергией улыбка чужого почётного академика на Сан Саныча Ходикова не подействовала. К концу рабочего дня интерес его ко всяким громким, по большей части – самодельным титулам и именам, особенно заграничным у него стихал.
– А как это вы сюда вошли, уважаемый? – вместо ответного приветствия поинтересовался он строго, – Мы ходоков не принимаем. …
И уже взялся было за телефон, чтобы устроить бездельникам на вахте разгон, но господин, назвавшийся академиком Шутовым – не дал. Направив угрожающий указательный палец вверх, будто готовую к старту ракету, он сверкнул на Сан Саныча жутковато черным бездонным глазом и произнес со значением:
– А я и не ходок вовсе, дорогой Александр Александрович. Я, видите ли, больше по другим способам перемещения во времени и пространстве специалист.
– А! Ну тогда вам вообще не ко мне, – обрадовался Ходиков возможности скоро и официально избавиться от не ко времени явившегося типа, – Идите к Караваевой. В шестую комнату! Она вам там как раз и подскажет куда именно вам следует обратиться… С вашим вопросом…
– А у меня нет вопросов! – рассмеялся Шутов, – У меня-тот как раз одни ответы! И какие ответы!… Причем самые что ни на есть революционно-фундаментальные!.. Поворотные в истории как науки, так и вообще…
– Вот-вот! – энергично закивал Ходиков, – Прямо туда! В шестую комнату! Там вас как раз…
– Караваева мне не нужна, ни под каким соусом, – оборвал академик, – Я ее знаю хорошо. Она у вас отлупами занимается. Высшей квалификации сотрудник. По изобретателям вечных двигателей и им подобным техническим мечтаниям специалист.
Улыбка у него на лице шевельнулась почти угрожающе.
– Фантастическая женщина, – пояснил он, – Всегда четко знать – чему никогда не бывать! Это ведь, знаете, тоже талант… Ага… Но мне, Александр Александрович всё равно – не к ней. Мне – к вам, уважаемый вы мой господин Ходиков. У вас, как я справлялся, тоже хоть и серенький, но все-таки како-никакой «физтеховский» диплом в анамнезе, и даже научная степень имеется, причем не халтурная, а из тех еще, что еще на исправно работавшем синхрофазотроне приобретались… Так что прошу вас, не прибедняйтесь…
Сан Саныч вздохнул и печально посмотрел на висевшие над дверью часы. Часы показывали без пяти пять. То есть – на шестичасовую электричку он уже не успевал.
– Но вы, главное, не расстраивайтесь, – посетитель ободряюще улыбнулся, – Великая советская наука еще возродится. Непременно.
– Да уж, возродится она, – пробормотал Ходиков, – Как же… Жди больше… Поезд ее ушел. Причем давно…
– Не скажите, – возразил академик, назвавшийся Шутовым, – У нее еще имеется шанс снова триумфально выйти на передовую всего, как некогда говорили – «прогрессивного человечества». И никакие поезда ей при этом уже будут не нужны. У нее для достижения этой новой великой цели совсем иные средства передвижения иметься. И совсем иные технические возможности. Под стать ее новым великим задачам…
– Ну-ну… – уклончиво мотнул головой Ходиков, – Если вы с великими задачами, то вам к Петру Петр…
– К Отшельникову не пойду! – оборвал его гость снова, – Я эту падлу хорошо знаю. Он трус, лентяй и приспособленец. Проклятый волюнтарист. Ему попросту не дано оценить мой труд. Не всем дано… К тому же он… если верить слухам, нечистоплотен. Вы понимаете, о чем я…
Сан Саныч понимал, но этого ему не было легче. Он снова посмотрел на часы, маячащие над головой этого, не ко времени заявившегося к нему изобретателя, и снова вздохнул.
– Ну ладно, – сдался он, – Показывайте, что у вас там…
– В этой вот простенькой папке – произнес академик, торжественно расправив плечи, – Великое изобретение, которое спасет не только нашу многострадальную страну, но заодно и всю нашу не менее многострадальную цивилизацию!
– Даже так? – откликнулся Ходиков без энтузиазма, – Ну-ну… А если без красивых вводных фраз?
– Пусть не я колесо истории изобрел, – провозгласил Шутов, – Но по-настоящему крутиться его – я заставлю!
Сан Саныч отлепил руки от стола поднял их рывком вверх, как бы давая гостю понять, что аудиенция окончена. Но гость жест этот проигнорировал.
– Извольте же ознакомиться, – сказал он, развязывая заскорузлые тесемки на своей папке, – Полюбуйтесь! Перед вами – «Машина Времени»! Усовершенствованная модель!
Сан Саныч вздрогнул и направил на посетителя яснее ясного взгляд. Тот самый хорошо отшлифованный и отточенный взгляд, которым во всех патентных ведомствах мира встречают специалистов по вечным двигателям, философским камням и «машинам времени».