Чтение онлайн

Раз или два он хотел купить открытку с видами, чтобы послать Фрее — пару строк, и все. Но что он ей напишет? «Я здесь работаю над романом» — слишком хвастливо. «Думаю о тебе» — она сразу порвет открытку. Сделав покупки, Джек неприлично рано, к шести часам, отправлялся в трактир, где съедал целую гору цыплят и бараньих котлет на косточке. Еду подавали на деревянных блюдах в виде свиньи, на гарнир шла кукуруза с густой подливой. Затем он возвращался домой и читал Пруста. Еще немного, и он начнет его понимать.

Сегодня жара стояла страшная, несмотря на то что осень уже заявляла о себе, слегка позолотив кроны деревьев. Джек припарковал машину на главной улице и поспешил в прохладный сумрак почтового отделения — там работал вентилятор. Как обычно, люди подходили, чтобы поздороваться и поболтать, он отвечал с улыбкой. У него не было ровным счетом никакого предчувствия.

— Похоже, вы сегодня именинник, — сказал мужчина за стойкой, когда Джек наконец добрался до маленького окошка, и протянул ему целых три письма.

Джек отошел с письмами в угол, испытывая нелегкое чувство от того, что его собственный отец, Кэндис и Лорен одновременно решили ему написать. Он решил начать с послания Кэндис (сиреневая почтовая бумага, почерк с закорючками, обратный адрес на конверте). Он разрезал конверт и вытащил то, что, очевидно, являлось длинным важным сообщением.

«Дорогой Джек, — писала она. — Боюсь, что новость, которую я должна тебе сообщить, явится для тебя страшным ударом…»

Три месяца спустя

— Не нервничай.

— Я не нервничаю!.. Как я выгляжу?

— Я уже говорил тебе, ты выглядишь прекрасно!

— Прекрасно? В последний раз, когда я спрашивала, ты сказал «красиво»!

— Ты выглядишь красиво.

— А еще раньше ты сказал «сказочно».

— Ты выглядишь сказочно и красиво — лучишься и сияешь, в общем, так, как положено выглядеть невесте.

— Как насчет прически? Я ненавижу ноябрь. В ноябре в Нью-Йорке всегда так ветрено.

— Твоя прическа — само совершенство. Мы в такси, ты не забыла?

— Что, если его там нет?

— Он там. Прекрати ощипывать свой букет.

— Но я так нехорошо с ним поступила!

— А он ужасно относился к тебе. Вы простили друг друга. Это называется любовью.

— Я сейчас упаду в обморок.

— Не упадешь.

— Я на самом деле его люблю, правда.

— Я знаю.

— О Боже, мы уже на месте! Ты захватил успокоительное?

Церковь была битком набита, невеста опаздывала. В третий раз органист начинал играть «Возрадуемся во Христе». Джек, теребя манжеты, осматривал ряды собравшихся: все одеты словно на похороны, кругом с детства знакомые лица. Запах дорогих духов смешивался с удушливым ароматом белых лилий. Ему было жарко и неуютно в непривычном костюме. Воротник сдавливал горло, как удавка, заставляя вытягивать шею под агрессивным углом, словно ему предстояло вести в последний бой армию конфедератов на проклятых янки. И тем не менее он обещал Кэндис и обещал отцу. Он должен был через это пройти.

— О'кей! Вдохни поглубже. Ты готова?

— Ты первый.

— Не глупи.

— Только выгляни. Ради меня. Пожалуйста!

Дверь в церковь была приоткрыта. Проход к алтарю выложили красной керамической плиткой. Гости шушукались. На том конце красной дорожки в тревожном ожидании стоял мужчина и смотрел на весьма колоритное изображение распятия. Фрея улыбнулась. Майкл повернул голову, и лицо его озарилось такой радостью, что глаза защипало от слез.

— Мы собрались здесь, чтобы приобщиться к святому таинству соединения в браке этого мужчины и этой женщины, что является высокой честью…

Джек перехватил взгляд мачехи. Она подмигнула, и на какой-то миг ему стало легко. После Лорен отец женился еще дважды: он никогда не принимал брак всерьез. Джек иногда задумывался, не повторит ли он отца в этом смысле.

И все же обстановка венчания не располагала к легкомыслию. Любовь. Верность. Стойкость. Выдержка.

— Кэндис Мэри Твинк, согласны ли вы взять в законные мужья…

Джек был весь внимание. Наступал великий момент. Где же кольцо?

— Майкл Джошуа Петерсон, согласны ли вы взять в законные жены?..

— Согласен.

Фрея посмотрела на его лицо, такое гордое и взволнованное. Она никогда не видела, чтобы его карие глаза так сверкали, чтобы в улыбке было столько нежности. Любовь и вправду творит чудеса. Кто бы мог подумать, что единственной женщиной из всех живущих на земле, которая составит счастье Майкла, окажется ее лучшая подруга Кэт, чье лицо тоже сияло от счастья, когда она повторяла венчальные клятвы!

У Фреи слегка кружилась голова. Как плохо она знала людей! Вот два человека, которые, она могла бы поклясться, с первого взгляда возненавидят друг друга, и тем не менее они подошли друг другу так, как ключ подходит к замку, и вот они открывают дверь в совместное будущее. Все, кажется, так просто. Если только…

— Объявляю вас мужем и женой.

Кто-то всхлипнул у нее за спиной. Должно быть, это мама Кэт или кто-то еще из их клана. Итальянцы такие чувствительные. Орган заиграл что-то светлое и торжественное. Фрея опустила голову, разглядывая носки своих новых дорогих туфель. В этот момент она сама ощущала себя итальянкой.

— Поздравляю, миссис Мэдисон. — Джек наклонился, чтобы поцеловать невесту.

Кэндис улыбалась ему победной улыбкой. Она была совсем воздушная, словно сказочная фея во всех этих пенных кружевах. Фата, шлейф и еще бог знает что такое. Никаких гвоздиков на языке сегодня и в помине не было.

Через улицу, напротив церкви, вторая половина Оуксбо-ро, состоящая из тех, кого на свадьбу не позвали, толпилась на тротуаре, усыпанном красными и желтыми листьями, выглядывала из окон магазина. Футбол по телевизору уже кончился, а вечернее шоу еще не началось. Что может быть приятнее, чем, греясь в последних лучах ноябрьского солнца, наблюдать, запоминая все и во всех подробностях, чтобы было о чем судачить, за последней невестой Мэдисона? Интересно, как она им, подумал Джек.

— Все сюда! — Джек поморщился, услышав командирский баритон отца. — Возвращаемся домой и празднуем!