Просто вместе
Шрифт:
Франк из последних сил пытался держаться молодцом, но выглядел усталым, как собака, сгорбленным, бледным до зелени, красноглазым и осунувшимся.
— Ты как будто постарел лет на десять…
— Очень может быть… Ужасно устал… Плохо спал… И вообще не люблю такие банкеты… Всегда одно и то же… Подвезти тебя в Бобиньи? У меня есть второй шлем… Через минуту буду готов.
— Нет… Что-то не хочется… Когда я туда попаду, они уже надерутся… Весело напиваться вместе со всеми, в противном случае получается не слишком здорово…
— Ладно, я тоже поеду домой, еле стою на ногах…
В их разговор вмешался Себастьян:
— Может, дождемся Марко и Кермадека и завалимся куда-нибудь?
— Нет, я выдохся… Поеду домой…
— А ты, Камилла?
— Она тоже ус…
— Вовсе нет, — перебила она, — ну да, я ужасно устала, но все-таки хочу праздника!
— Уверена? — спросил Франк.
— Конечно, нужно встретить Новый год… Чтобы он был лучше уходящего.
— Я думал, ты терпеть не можешь праздники…
— Верно, но представь себе, это мое первое мудрое решение: «В 2003-м били меня плетью, а в 2004-м сама спляшу с чертом!»
— Куда вы собрались? — со вздохом спросил Франк.
— К Кетти…
— О нет, только не туда… Ты же знаешь…
— Ладно, тогда в «La Vigie»…
— С ума сошел.
— Какой же ты зануда, Лестафье… Из-за того что ты перещупал всех официанток в округе, мы никуда не можем пойти! Кого ты трахнул у Кетти? Ту шепелявую толстушку?
— Вовсе она не шепелявила! — возмутился Франк.
— Ну да, когда напивалась, говорила нормально, а трезвая — еще как шепелявила, точно тебе говорю… Ладно, проехали, она в любом случае больше там не работает…
— Уверен?
— Угу.
— А рыжая?
— Она тоже уволилась. Эй, тебе ведь это безразлично, ты с ней или как?
— Вовсе он не со мной! — запротестовала Камилла.
— Ага… Что ж… Разбирайтесь сами, а мы отправимся, как только ребята закончат…
— Хочешь пойти?
— Да. Но сначала мне нужно принять душ…
— Хорошо. Я тебя здесь подожду, домой не поеду — иначе свалюсь… Эй…
— Что?
— Ты меня так и не поцеловала…
— Получай… — Она запечатлела на его лбу целомудренный поцелуй.
— И это все? Я думал, ты в 2004-м решила «сплясать с чертом».
— Ты всегда выполняешь свои обещания?
— Нет.
— Вот и я тоже.
Бог его знает почему — может, она устала меньше остальных или просто медленнее пьянела, но очень скоро ей пришлось перейти с пива на вино — чтобы не отстать от других. У нее возникло ощущение, что она вернулась на десять лет назад, когда некоторые вещи еще казались простыми и ясными… Искусство, жизнь, будущее, ее талант, ее возлюбленный, ее место в этой жизни, ее кольцо для салфетки рядом с тарелкой и всякие другие глупости…
Что ж, в этом было что-то приятное…
— Эй, Франк, ты будешь сегодня пить или как?
— Я без сил…
— Брось, только не ты… У тебя вроде выходной намечается?
— Намечается.
— Ну и?
— Я старею…
— Давай пропусти рюмашку… Завтра выспишься…
Он безо всякой охоты подставил рюмку: спать ему завтра не придется. Завтра он отправится в «Обретенное время», Общество защиты стариков, будет есть гадкие шоколадки с двумя или тремя одинокими старушонками, шамкающими зубными протезами, а его любимая бабуля будет вздыхать, глядя в окно.
Теперь у него все сжималось внутри, стоило ему выехать на автостраду…
Он предпочитал не травить себе душу заранее и одним глотком опрокинул рюмку.
Он втихаря наблюдал за Камиллой и заметил удивительную вещь: ее веснушки то появлялись, то исчезали…
Она назвала его красивым, а теперь вот кадрит этого верзилу, все они одинаковы…
Франк Лестафье пал духом.
И даже испытывал легкое желание заплакать…
Ну и? Что не так, парень?
Ну-у… Откуда начинать?
Паршивая работа, паршивая жизнь, бабка в богадельне и грядущий переезд. Отдых на продавленном диване-раскладушке. Расставание с Филибером. Он больше не будет щекотать его, чтобы научить защищаться, отвечать, реагировать, привлекать к себе внимание, наконец. Не сможет дразнить, называя сладким котеночком. Перестанет подкармливать вкусненьким. Лишится возможности изумлять своих подружек видом кровати короля Франции и роскошной ванной комнаты. Не услышит, как Филибер с Камиллой беседуют о войне 14-го года, будто сами в ней участвовали, или обсуждают Людовика XI, словно он с ними не раз выпивал. Не будет подстерегать ее, принюхиваться к запаху табачного дыма, открывая дверь, чтобы понять, вернулась ли она, не сможет хватать украдкой ее блокнот, чтобы посмотреть, что она наработала за день. Эйфелева башня перестанет быть его ночником. Он может остаться во Франции, терять по килограмму в день на своей гребаной работе, чтобы тут же набирать его в пивной. Продолжать подчиняться. Всегда. Все время. Он только и делал, что подчинялся. А теперь дошел до… Ну давай, скажи это наконец! Ладно, хорошо… Дошел до ручки… Ей-богу, создается впечатление, что жизнь может наладиться при одном условии — если он и дальше будет страдать…
Черт, может, хватит, а? Почему бы не взяться за кого-нибудь еще? Я свое поимел…
Я увяз по уши, ребята, так что отвяньте от меня… Я сыт по горло. Я оплатил свой счет.
Она наступила ему на ногу под столом.
— Эй… С тобой все в порядке?
— С Новым годом, — буркнул он.
— Что-то не так?
— Пойду спать. Пока.
Она тоже не задержалась. С этими ребятами особо не повеселишься… Все время ноют, какая дебильная у них работа… Да и Себастьян начал ее раздражать… Чтобы получить шанс лечь с ней в койку, этому кретину следовало быть поучтивее с самого утра. Если парень ведет себя безупречно задолго до того, как ему в голову придет идея запрыгнуть на тебя, из отношений может что-нибудь выйти…
Он лежал, свернувшись калачиком, на диване.
— Спишь?
— Нет.
— Тебе плохо?
— В 2004 году я скорее всего помру, — простонал он.
Она улыбнулась.
— Браво…
— Еще бы, я уже три часа ищу подходящую рифму… Можно так: в 2004-м стану волком.
— Да-а-а, ты просто гениальный поэт…
Он замолчал. Не было сил играть — он слишком устал.
— Поставь нам красивую музыку, ну ту, что ты слушала тогда…
— Нет. Если тебе уже грустно, не поможет…