Чтение онлайн

И еще эпизод в память врезался.

В том же году, только уже летом, мать в булочную отправила. А в булочных всегда кошки жили, как защита от грызунов. На подоконнике развалилась кошандра, пузо на солнышке греет. Крупная такая кошка, упитанная. Мимо проходившая пожилая женщина глянула на кошку, вздохнула:

– Тебя бы да нам в блокаду, на неделю еды хватило бы…

2011-2015 года.

Забавно, но факт: некоторые мои читатели, прочитав “Историю болезни”, обвиняли меня в ностальгии по СССР. Где они в книге эту ностальгию умудрились увидеть? Не знаю. Но, на всякий случай, в очередной раз скажу: не испытываю я тоски по временам совка. И когда меня спрашивают, чем сегодня лучше, отвечаю – ничем. Все ровно тоже самое – фактически однопартийная система, вечный генсек во главе страны, государственные телевидение, радио и газеты. Не по принадлежности – частные СМИ у нас еще имеются. Вот независимых, выражающих точку зрения, отличающуюся от прокремлевской, практически не осталось. Если кто и колеблется, то только с генеральной линий партии. Россия сейчас это плохая копия Союза ССР времен застоя. А лучше было вплоть до двухтысячного года. До разгрома НТВ и ТВ-6, до планомерного уничтожения малого предпринимательства. До того, как Россию юзом поволокли вспять, превращая в то, что мы сейчас имеем.

Но по некоторым вещам из советского прошлого я скучаю, чего уж лукавить. Например, очень мне не хватает булочных. Даже не столько самих булочных, сколько того хлеба, которым тогда торговали. Я не знаю, что нынешние хлебопеки творят с тестом, но современный хлеб по вкусу даже отдаленно не напоминает хлеб моего детства. Еще когда мы в Петрославянке жили, матушка забирала меня из детского сада и мы ехали домой. От Фарфоровской до платформы Славянка. Там, прямо у платформы, был продуктовый магазин. Матушка брала две буханки пшеничного хлеба по шестнадцать копеек, одну отдавала мне и мы шли домой, поочередно откусывая от ароматного кирпича. Дорога от платформы до дома занимала минут десять, за это время мы умудрялись буханку ополовинить.

Позже, когда жили на Тверской, я ходил за хлебом в булочную на Суворовском проспекте. Брал батон нарезной за 25 копеек и две буханки хлеба. Хлебозавод был рядом и хлеб был всегда свежий, частенько еще теплый. Горбушку я съедал практически сразу, наслаждаясь аппетитным запахом свежевыпеченного хлеба.

У меня на часах половина четвертого ночи. Если вы читаете эту книгу ночью, то постарайтесь не шуметь, когда пойдете на кухню.

2019 год.

Весной восьмидесятого мы с матушкой переехали на Тверскую, самый центр Питера. Смольный, Кикины палаты, Таврический дворец… А еще стеклобетонные громады Дома Политического Просвещения и достраивавшегося Леноблисполкома. Чудище ленобло и… М-да.

В Таврическом дворце тогда, кроме всего прочего, размещалась Высшая Партийная школа. Чему и как там учили – то мне неведомо, но вся тогдашняя и нонешняя правящая шобла сие заведение прошли. И не только российская – в данном заведении обучались будущие лидеры стран соцлагеря и пролетарские вожди стран, борющихся за независимость от трудящихся. Для понаехавшего интернационала на улице Воинова (ранее и ныне Шпалерная) построили здоровенный гостиничный комплекс. Правда, без соответствующих вывесок “Интурист” и под бдительным присмотром Конторы Глубокого Бурения. Там, кстати, и железного Феликса неподалеку поставили…

Кажись, аккурат в мае восьмидесятого мы с матушкой решили на Неву прогуляться, Смольный собор посмотреть. Подходим к площади, а от Смольного навстречу группа усатых мужиков в платьях. Это сперва так показалось, что в платьях и платках. Потом разглядели и вспомнили, что по телевизору таких видели – арабы называются. В национальных одежках и шлепанцах. Приехали учиться делу Ленина и Коммунистической партии, вылезли из гостиницы на колыбель революции посмотреть. А что тут вам не там это не доперли. Май, солнышко и листья зеленые, но температура была градусов пятнадцать. То есть, даже местным не жарко, а в ихних платьицах на голу жопу и босоножках и подавно. Сунулись было арабские товарищи на Тверскую, а там сплошная тень и еще холоднее. Рванули в теплые номера, только шлепанцы засверкали.

После я этих арабов не видел. Во всяком случае, в национальных нарядах. А в портках и пиджаках они мало чем от советских азербайджанцев отличались…

2015 год.

Год был 1982-й, лето. Светлое советское прошлое с пустыми прилавками. Кстати! Почему-то персонажи от 40 и старше, тоскующие по советскому изобилию, в упор не помнят, почему сеточку для продуктов стали называть “авоськой”. С легкой руки Аркадия Райкина: аж в 1935-м году, играли сценку сатирика Владимира Полякова.

Так вот. После невиданного олимпийского “изобилия” наступил Великий пост. В магазинах шаром покати, а жрать что-то надо. А тут как раз в “пеньках” (ПНИ-7) продуктовые наборы дали. Денег на весь набор у мамани не хватало, так что скооперировались с одной санитаркой, взяли один набор на двоих. Пачку масла пополам разрезали, кетчуп Райка забрала, а матушке достались две банки рисовой каши со свининой.

Принесла маманя эту кашу домой, вывалила в кастрюльку разогревать. И, по привычке, маслом сдобрила. Не подумала, что в банках жир свиной с прожилками мяса. Съесть эту кашу мы не смогли.

А еще говорят, будто кашу маслом не испортишь.

2015 год.

Году примерно в 1983-м, поперлись мы с другом Славкой в Гостиный двор. Нафотили за лето несколько пленок, нужно было купить проявитель, фиксаж, бумагу… Начало сентября, привычная питерская морось. Доехали до Гостинки, топаем по первому этажу Невской линии Гостиного двора в направлении фотосекции. И внезапно натыкаемся на громадный рюкзак. Рядом стоит хозяйка – тетка неопределенного возраста в совершенно определенной стадии подпития. Обойти тюк сложно, а из-за тетки попросту нереально, поэтому в проходе начинает собираться пробка. На всякие там “гражданочка, вы бы в сторонку отошли” тетка не реагирует совершенно.

Внезапно откуда-то доносится зычное:

– Клава!

– Ась?! – живо откликается тетка.

– Я лифчики нашла, подь сюды!

– А хде?

– Подымайся сюды, на Перинной!

В те года секция дамского белья была в самом конце Перинной линии, почти на углу улицы Ломоносова. От Невского по прямой 276 метров, если верить Яндекс Картам…

2013 год.

Тут второй день обсуждают ушлепка, который заявил, что пенсию в восемь тысяч российских рублей получают лишь алкаши и тунеядцы, а малоимущие сами во всем виноваты. Меня лично удивляют не слова этого дегенерата, а люди, которых еще шокируют подобные откровения. Ведь подобное отношение присосавшихся к власти ко всему остальному населению сформировалось не при Путине, и даже не при Ельцине. Просто вспомнилось:

я уже не раз писал, что первую половину восьмидесятых жил на Тверской улице, рядом со смольнинским домом. В котором тогда жило семейство Валентины Ивановны Матвиенко, будущего Губернатора Санкт-Петербурга и Председателя Совета федерации. Правда, в то время Фукусима Стакановна твердо верила в заветы Ленина и боготворила тогдашнего градоначальника Григория Романова. Что, впрочем, не мешало ей относиться к пролетариату как к низшему классу. Со временем и сынок Сережа перенял эту манеру поведения с ребятами во дворе. Но самым показательным был такой случай.