Чтение онлайн

Отвлекшись от сосулек, я перевел взгляд выше, на самую крышу гаража, и вдруг заметил темные контуры большой птицы. Рука моя непроизвольно потянулась ко лбу.

– На крыше гаража сидит ворона, – сказал я.

Сара не откликнулась. Я потер кожу над бровями. Она была гладкой на ощупь; шишка не оставила после себя шрама. Малышка за моей спиной, пока ее кормили, издавала какие-то воркующие звуки.

Через минуту-другую Сара окликнула меня.

– Хэнк, – ее голос прозвучал очень тихо.

Я наблюдал, как ворона расхаживает взад-вперед по заснеженной крыше.

– Да?

– Пока я была в больнице, у меня возник план.

– План?

– Да. Как добиться, чтобы Лу молчал.

Я обернулся к ней. Моя гигантская тень расползлась по полу, голова приобрела чудовищные размеры и стала похожей на надутый воздушный шар. Сара, склонившись над Амандой, как-то неестественно улыбалась – брови ее высоко взметнулись, ноздри раздувались, рот был приоткрыт. Ребенок не замечал радостного возбуждения матери и жадно сосал ее грудь. Когда Сара взглянула на меня, улыбка исчезла с ее лица.

– В общем-то, никакой премудрости в нем нет, – проговорила она, – но, если мы все разыграем как надо, он может сработать.

Я подошел и присел у края кровати. Сара вновь переключила свое внимание на Аманду и начала нежно поглаживать ее щечки кончиками пальцев.

– Да, – прошептала она. – Ты моя маленькая голодная девочка, так ведь?

Губки Аманды старательно облизывали сосок.

– Продолжай, – сказал я.

– Я хочу, чтобы ты записал на пленку его признание в убийстве Педерсона.

Я уставился на нее.

– О чем ты говоришь?

– В этом как раз и состоит мой план, – объяснила она. – Так мы сможем держать его в узде. – Она усмехнулась, судя по всему, очень довольная своей изобретательностью.

– Это что, шутка?

– Конечно, нет, – удивленно проговорила она.

– С какой стати ему признаваться в том, чего он не совершал?

– Вы с Джекобом приглашаете его куда-нибудь выпить, накачиваете как следует, потом приезжаете все вместе к нему домой и начинаете в шутку разыгрывать сцену признания в убийстве. Делаете это по очереди: сначала ты, потом Джекоб и, наконец, Лу – вот тогда-то ты и запишешь его слова.

Вполне возможно, в предложении Сары и была некая логика, и я задумался, снова прокручивая в голове её план.

– Нет, это же бред какой-то, – резюмировал я. – Это ни за что не сработает.

– Джекоб тебе поможет. Это уже полдела. Если он его подзадорит, Лу обязательно поддастся.

– Но даже если нам удастся заставить его произнести эти слова – в чем я очень сомневаюсь, – все равно это ничего не даст. Никто же не поверит в его признание.

– Это не важно, – сказала она. – Нам нужно хоть что-то, чем можно было бы его шантажировать. Если мы запишем его признание на пленку и потом дадим ему прослушать, он ни за что не решится выдать тебя.

Аманда наелась. Сара взяла со столика посудное полотенце и перекинула его через плечо. Потом приподняла девочку и подождала, пока та отрыгнет. Она запахнула пижамную кофту, но не застегнула ее. Эту пижаму я подарил Саре на Рождество. Тогда она в нее не влезла – мешал живот, так что сейчас я видел ее в ней впервые. Пижама была фланелевая, белая, в мелкий зеленый цветочек. Я вспомнил, как покупал ее в Толидо, как накануне Рождества упаковывал в подарочную коробку, как на следующее утро мы эту коробку открывали; смеясь, прикладывали пижаму к необъятному животу. Сейчас мне казалось, что с той поры минула целая вечность. Столько событий произошло за это время, мы оба так изменились – я стал лгать, воровать, убивать, – и к тому милому прошлому, по сути, совсем недавнему, возврата уже не было. Я с ужасом подумал о том, какая пропасть отделяет нас вчерашних – тех, что, устроившись на полу под елкой, вскрывали рождественские подарки, – от сегодняшних – изобретающих способы шантажа, с помощью которого можно заставить Лу молчать. И эту пропасть мы преодолели не одним махом, мы пересекали ее мелкими, но уверенными шажками, даже не заметив, что проделали такой путь.

– Все, что от тебя требуется, – это дать ему понять, что вы с Джекобом можете заявить на него как на убийцу Педерсона с тем же успехом, что и он – на вас. Если ты убедишь его в том, что Джекоб на твоей стороне, он ни за что не рискнет пойти в полицию.

– Чушь все это, Сара.

Она оторвала взгляд от ребенка.

– Что тебе стоит хотя бы попытаться?

– Джекоб не захочет мне помочь.

– Тогда придется его заставить. Без него ничего не получится.

– Выходит, что он должен предать лучшего друга.

– Но ведь ты его брат, Хэнк. Он согласится, если ты убедишь его в том, насколько это важно. Ты должен так обработать его, чтобы он начал бояться Лу. – Она взглянула на меня и отбросила с лица упавшие пряди волос. Под глазами у нее темнели круги. Ей явно нужно было как следует выспаться. – Лу от нас не отвяжется, даже когда получит свои деньги. Он будет преследовать нас всю оставшуюся жизнь. Единственная возможность положить этому конец – это заставить его бояться нас.

– Ты хочешь сказать, что этой пленкой мы сможем держать его в постоянном страхе?

– Я уверена в этом.

Я ничего не ответил. Мне никак не удавалось представить Лу, признающегося в убийстве Педерсона, пусть даже в шутку.

– Давай хотя бы попробуем, Хэнк. Что мы теряем? Конечно, она была права, или, по крайней мере, тогда мне так казалось. Разве мог я предугадать тот печальный итог, к которому приведет этот простой на первый взгляд план. Я не видел риска; что, если он сработает, мы будем спасены, а если нет – что ж, тогда мы просто вернемся на исходные позиции.

– Хорошо, – сказал я. – На днях я встречусь с Джекобом. Посмотрим, удастся ли мне уговорить его.

На следующий день я взял выходной, чтобы помочь Саре с малышкой.

Днем, когда они обе дремали, я, стараясь не шуметь, вышел из дому и отправился в магазин радиотоваров в Толидо покупать магнитофон. Продавцу я объяснил, что мне нужно устройство миниатюрное и несложное. Я сказал, что магнитофон мне понадобится для диктовки деловых писем по дороге на работу и домой. Мне продали диктофон, по размерам чуть меньше колоды карт. Он идеально вписывался в нагрудный карман моей рубашки, а кнопка записи была такой большой, что легко прощупывалась сквозь ткань и ее можно было нажимать, не вытаскивая аппарат из кармана.