Чтение онлайн

– Что ты там делаешь, черт бы тебя побрал? – спросил Джекоб, все еще маячивший в дверном проеме.

Я не ответил ему. Сердце глубоко билось, и его удары молотом отдавались в висках. Я наткнулся на рюкзак, обернулся и ногой подпихнул его в сторону двери. Он был на удивление тяжелым, словно набит грязью, и эти ассоциации вызвали у меня новый приступ тошноты.

– В чем дело? – не унимался Джекоб. Я молча двинулся к нему, продолжая подталкивать ногой рюкзак. Джекоб освободил проход.

Добравшись до двери, я надавил на нее плечом и сумел приоткрыть еще дюйма на три. Джекоб и Лу наблюдали за мной – на их лицах застыло любопытство, смешанное с изумлением и страхом. Когда я выглянул наружу, дневной свет буквально ослепил меня. Я вытолкнул из двери рюкзак, потом выбрался сам и, обессилев, рухнул в глубокий снег.

– Ты весь в крови, Хэнк, – проговорил Джекоб. Он приложил руку к своему лбу и обернулся к Лу. – Эта птица ранила его.

Лу внимательно посмотрел на мой лоб. Я чувствовал, как по левой брови стекает тоненький ручеек крови. Вместе с ним по коже струился холодок.

– Она выклевала ему глаза, – сказал я. Джекоб и Лу тупо уставились на меня. – Птица. Она сидела на колене пилота и клевала ему глаза.

Джекоб поморщился. Лу скептически посмотрел на меня.

– Виден его череп, – продолжал я. – Кости.

Я опустился на четвереньки, зачерпнул пригоршню снега и приложил его к пылающему лбу.

Подул ветерок – яблони, слегка поскрипывая, раскачивались под его порывами. Воронам, сидевшим на ветках, теперь приходилось время от времени взмахивать крыльями, чтобы удержать равновесие. Близились сумерки, и казалось, будто с дневным светом уходит и тепло.

Я убрал со лба снег. Он стал слегка бурым от крови. Сняв перчатку, я провел пальцем по ране. Надувалась шишка; ощущение было такое, словно под кожу мне зашили стеклянный шарик или крошечное яйцо.

– У тебя шишка, – сказал Джекоб. Ружье у него теперь было перекинуто через левое плечо, куртка наглухо застегнута.

Лу опустился на корточки возле рюкзака. Веревка на нем была завязана крепким узлом, и Лу пришлось снять перчатки, чтобы с ним справиться. Мы с Джекобом молча наблюдали за тем, как он трудится. Ослабив узел, он открыл рюкзак.

Стоило Лу заглянуть внутрь, как выражение его лица странным образом изменилось. Первоначальная растерянность уступила место взволнованности и изумлению; щеки запылали, губы растянулись в улыбке, обнажившей его гнилые зубы. Глядя на него, я вдруг поймал себя на мысли, что мне совсем не хочется знать о том, что находится в рюкзаке.

– Черт возьми, вот это да! – воскликнул Лу. Он полез в мешок и осторожно, даже с опаской коснулся его содержимого – словно там сидело живое существо, готовое цапнуть его за руку.

– Что там? – спросил Джекоб. Он, с трудом передвигая ноги, направился к Лу.

Меня охватило дурное предчувствие – вспомнив, каким тяжелым мне показался рюкзак, я вдруг подумал о том, что в нем наверняка спрятан труп, и, скорее всего, расчлененный.

– Здесь деньги. – Лу расплылся в улыбке. – Смотри.

И он наклонил рюкзак.

Джекоб нагнулся и недоверчиво заглянул внутрь. Челюсть его отвисла. Я подошел ближе и тоже опешил от увиденного: рюкзак действительно был доверху набит деньгами; тугие пачки были аккуратно перевязаны тонкими бумажными лентами.

– Стодолларовые купюры, – проговорил Лу. Он вытащил одну пачку и покрутил ее в руках.

– Не дотрагивайся, – сказал я. – Ты оставишь на них отпечатки пальцев.

Он мрачно покосился на меня, но все-таки положил пачку на место. Потом надел перчатки.

– Как ты думаешь, много здесь? – спросил Джекоб. Они оба посмотрели на меня, взывая к моей бухгалтерской компетенции.

– По десять тысяч в пачке… – Я окинул взглядом рюкзак, прикидывая, сколько пачек он мог вместить. – Пожалуй, здесь около трех миллионов долларов.

Я выпалил это почти не задумываясь. И только потом до меня дошло, насколько нелепо мое предположение. Поверить в то, что можно вот так запросто наткнуться на целое состояние, было трудно.

Лу вытащил еще одну пачку – на этот раз он действовал в перчатках.

– Не трогай их, Лу, – снова сказал я.

– Но я же в перчатках.

– Полиция наверняка захочет снять отпечатки пальцев с этих пачек. А ты сотрешь те, которые уже здесь имеются.

Он нахмурился и бросил пачку обратно в рюкзак.

– Неужели и впрямь около трех миллионов? – спросил Джекоб.

– Конечно, – буркнул Лу. – Не будь дураком. Джекоб проигнорировал это замечание.

– Ты думаешь, это деньги наркомафии? – Он посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

– Они из банка. – Я жестом указал на рюкзак. – Так обычно упаковывают деньги в банках. По сто билетов в пачке.

Неожиданно на противоположной стороне сада появился Мэри-Бет; он торопливо пробирался через снег к самолету. Вид у него был удрученный, словно он обиделся на нас за то, что мы не составили ему компанию в погоне за лисицей. Мы молча наблюдали за его приближением; никто так и не высказался по поводу его возвращения. Одна из ворон каркнула на пса, и это устрашающее «кар-р-р» пронеслось в морозном воздухе, как сигнал горна.

– С ума сойти, – воскликнул я. – Похоже, этот парень ограбил банк.

Джекоб с сомнением покачал головой.

– Три миллиона…

Мэри-Бет, поджав хвост, вышел из-за носовой части самолета. Он бросил на нас грустный, усталый взгляд. Джекоб присел на корточки и рассеянно потрепал собаку по голове.

– Судя по всему, ты собираешься сдать эти деньги, – проговорил Лу.

Потрясенный, я уставился на него. До сих пор мне и в голову не приходило, что возможен любой другой вариант.

– А ты хочешь оставить их себе?

Лу взглядом обратился за поддержкой к Джекобу, потом вновь посмотрел на меня.