Чтение онлайн

– Но вы должны понимать, что мы – я, газета, ученые, читатели – будем подходить к этой истории с крайне скептических позиций. Будет не так, как в суде – в ваших словах будут сомневаться, пока они не будут доказаны. И я переверну все, чтобы найти доказательства.

– Все это я понимаю. Но мне нечего скрывать, а значит, и беспокоиться не о чем.

– А ваш муж? Он на это согласен?

– Да, разумеется.

– И он не требует, чтобы вы доказали свою правоту?

– Нет, что вы. Он и так мне полностью доверяет.

– И все же я хотела бы с ним поговорить, если вы не возражаете. И даже если возражаете, – добавила Джин, вспомнив про “переверну все”.

Миссис Тилбери взглянула на часы.

– Он возвращается не раньше половины седьмого. У него ювелирный магазин около Ковент-Гарден на Бедфорд-стрит. В магазине есть телефон, а тут у нас нет.

Джин подвинула блокнот к миссис Тилбери, и та записала имя и телефон мужа своим необычным континентальным почерком – перечеркнутые семерки, девятки с петелькой.

– Спасибо, – сказала Джин, хотя вовсе не собиралась ему звонить. Она появится в магазине без предупреждения.

Она захлопнула блокнот, давая понять, что интервью окончено.

– А что дальше? – спросила миссис Тилбери.

– Я свяжусь с генетиком, который написал ту самую статью, узнаю, существуют ли анализы, которые позволят определить, был ли партеногенез. Вам с Маргарет придется съездить в Лондон. Я правильно понимаю, что с этим не возникнет затруднений?

– А вы с нами поедете?

Так далеко Джин не загадывала, но после секундного колебания ответила:

– Да, конечно.

Газете придется это проглотить. Теперь это ее тема, и она будет разрабатывать ее на своих условиях. Если ей понадобится много времени, пусть кто-то еще возьмет на себя “Сад: неделя за неделей”. Уж наверное в редакции не она одна разбирается в обрезке роз.

– Хорошо.

Казалось, миссис Тилбери испытала облегчение, как будто рассчитывала, что теперь Джин будет ей защитником и покровителем.

Джин почувствовала, что уже готова подружиться с миссис Тилбери, но это чувство пришлось подавить. Вероятно, в какой-то момент ей придется сообщать очень неприятные новости, поэтому крайне важно сохранять разумную профессиональную дистанцию.

– То есть ты хочешь сказать, что ты ей веришь?

– Я хочу сказать, что не нашла никаких причин ей не верить. Пока.

Джин сидела в кабинете Роя Дрейка и смотрела, как он поливает засохшие растения на подоконнике. От его отложенной сигареты поднялся столб дыма и влился в и без того густое облако под потолком. Когда он повернулся к ней спиной, Джин быстренько затянулась и вернула сигарету на край пепельницы.

– А, прости, возьми из моей пачки, – отозвался он, не оборачиваясь.

Джин вздрогнула, подняла глаза и встретила его взгляд – он отражался в оконном стекле.

– Все-то ты замечаешь, – вздохнула она и вытащила сигарету из пачки “Кэпстэна” у него на столе.

Он благодушно покачал головой. Много лет назад, в самые худшие для Джин времена, он случайно увидел в конце дня, как она рыдает в комнате для почты. Рой по-отечески ее обнял (хотя по возрасту и не годился ей в отцы) и без малейшего любопытства или неодобрения сказал: “Ну ладно тебе, старушка”. Других утешителей у нее не нашлось, и его доброта глубоко ее тронула. Они больше никогда не возвращались к этому эпизоду, но он навсегда связал их.

– Но ведь этого же не может быть? – сказал Рой.

– У рыб и беспозвоночных случаи спонтанного партеногенеза встречаются, у млекопитающих – нет. Но эксперименты с кроликами доказали, что его можно искусственно вызвать в лабораторных условиях.

Рой поднял брови.

– У кроликов? То есть если у одних млекопитающих это возможно, то и у других тоже?

Он уже закончил с поливкой и повернулся в своем кожаном кресле лицом к Джин.

– Потребовалось серьезное вмешательство – заморозка фаллопиевых труб. И процент неудач был очень высокий.

– Несчастные создания, – Рой скорчил гримасу. – Откуда ты все это знаешь?

– Я связалась с доктором Хилари Эндикотт (с ее статьи все и началось), и она выслала мне несколько своих научных работ. Они довольно сложные, поэтому я у нее спросила, как она считает, возможно ли непорочное зачатие с научной точки зрения, да или нет. Она, конечно, встала в позу и заявила, что наука не занимается предсказаниями. Все, что можно сказать, – это что до сих пор не выявлено ни одного достоверного случая спонтанного партеногенеза у млекопитающих.

– По-моему, это значит нет.

– Она с большой неохотой признала, что, хотя шансы, с ее точки зрения, ничтожно малы, ей будет интересно посмотреть, что покажут результаты анализов. Ведь многие новые научные открытия когда-то тоже считались невозможными.

– И тем не менее миссис Тилбери тебя лучше убедила?

– Да. Нет. Не знаю. Как ты думаешь, можно одновременно придерживаться двух противоположных мнений?

– Безусловно. С верующими это происходит сплошь и рядом.

– Тогда давай будем считать, что я верю миссис Тилбери, но не верю в непорочное зачатие – и хочу устранить этот разрыв.

– И как мы будем действовать?

– С осторожностью. Пусть в газете ничего не печатают, пока мы не получим результаты анализов. Если все окажется правдой, это будет грандиозно, и это будет наш материал. Не хочу, чтобы какая-нибудь национальная газета его у нас украла еще до того, как мы поймем, что об этом стоит писать. Мы же не торопимся?

– Нисколько.

– Вот бы тебе с ней встретиться. Она немного похожа на Дину Дурбин.

Рой схватился за сердце.

– Вот теперь мне на самом деле интересно.