Чтение онлайн

Скворцов же расположение заставы отметил, по привычке накидал в голове схему ее штурма, отметил сектора обстрела основных огневых средств заставы, численность ее защитников. Заставу ставили видимо советники-шурави - расположена она была грамотно, на господствующей высоте. Та же ЗПУ-4 простреливала подход и тропу чуть ли не на два километра. Но взять ее все же было возможно - ночью. В Афганистане вообще оперативная обстановка ночью и оперативная обстановка днем во многих местах отличались кардинальным образом.

Прошли границу...

На той стороне не было никаких отличий от того чтобы было на этой стороне. Те же серые, безмолвные, бесплодные горы, укутанные в пелерину снегов. То же чувство опасности, не оставляющее тебя никогда...

Их ждали в одном неприметном кишлаке, в нескольких километрах от границы. Кишлак - всего полтора десятка домов из камней и глины, почти никакого скота - такие пограничные кишлаки уже давно жили не скотом, а тем что обслуживали поток оружия, наркотиков и моджахедов, были перевалочной базой. Еще в семьи присылали деньги те, кто сражались на той стороне с шурави. Семьям погибших платили небольшие пенсии...

Духов было много. Так много, что у Скворцова мороз пошел по коже. Несмотря на то что он был в пуштунской (надо заметить удобной для гор) одежде, а лицо как и все остальные моджахеды прикрывал пестрым платком (от мороза) - все равно по коже пошли мурашки. Он был воином, он сражался с моджахедами и убивал их, моджахеды для него были все равно что фигурки на фоне дальномерной шкалы оптического прицела. Еще мертвые - на шмоне забитых караванов - кровь, вывороченные внутренности, оторванные конечности. Но здесь духи были живые, их было не меньше ста человек, они были так близко, что протяни руку - и прикоснешься! И он шел по коридору из духов, шел первым, и несмотря на холодную сталь ручного пулемета под рукой ему казалось что он попал в плен...

Две машины - джип и японский пикап ждали около одного из домов кишлака.

– Нам сюда - спокойно сказал по-русски Абдалла

Духи были совсем рядом - и не могли не услышать русскую речь, речь ненавистных шурави. Заволновались, зашептались, зыркая полными ненависти глазами - но не сделали ничего. О том что в рядах отрядов Масуда было немало русских, очевидно здесь знали.

Скворцов прикидывал варианты. Сам дом стоял чуть на отшибе - очень удобно, но в то же время и опасно. Пятьдесят метров как минимум - простреливаемого кинжальным огнем пространства. Можно обороняться - но их двадцать человек, а духов - под сотню, если не больше. При пятикратном превосходстве - смерть, отсекут все пути отхода и положат. Как будут отсекать... так что-то должно быть... на пикапе в кузове установлен ДШК, и пикап стоит как раз не у дома, где будет проходить встреча...

Так... а это что там еще...

Пулемет! Еще один.

– Ахмад...
– процедил сквозь зубы Скворцов - иди вперед. Я сейчас...

Если здесь духи - не факт что никто из них не знает русского языка. Могут знать!

Отстав от головного дозора, с независимым видом старший лейтенант сблизился с основным караваном, подмигнул глазами старшему охраны Масуда, тоже русскому.

– Закурить дай!
– громко, рисуясь, сказал он - спички отсырели...

Старший охраны, человек по имени Николай подошел ближе, достал сделанную из патрона зажигалку...

– Кури...

– Здесь засада...
– тихо сказал лейтенант, прикрывая лицо - будто прячась от тушащего огонек зажигалки морозного ветра - две Дашки. Одна на машине, другая на крыше, с левого фланга. Отсекут и порвут на куски.

И, громко...

– Что же у тебя зажигалка то не работает...

Николай недоуменно посмотрел на зажигалку, прикрыв ее ладонью чиркнул раз, другой. Снова протянул ее старлею.

– Работайте сами - тихо сказал он - старший им не верит. Свободная охота...

– Я работаю. Рассчитывай на ДШК на машине.

– Понял.

Свободная охота...

Оторваться от каравана было проще простого - сделав условленный знак Шилу, Скворцов окликнул духов, широко улыбаясь.

– Чи, бача, чарс аст*****?

И продемонстрировал пачку афгани

Надо было знать духов, хорошо знать их психологию, чтобы делать такое. Сейчас Скворцов сознательно подставлялся. Все духи, моджахеды за редким исключением были трусливыми и подлыми, они воевали исключительно за деньги, а из Корана в их головах хорошо если застревала пара сур, а то и этого не было. Все было как на ладони - он, советский военнослужащий-дезертир, перешедший на их сторону, у него есть деньги и он хочет купить чарс. А раз их все равно сейчас перережут как баранов - так не лучше ли начать конкретного с этого шурави-предателя? Завести его за какой-то дувал, там зарезать и отнять деньги. Тогда деньги достанутся им и только им. А если этот шурави погибнет в бою - мало ли кому достанутся его деньги, их может и эмир отобрать. Да, так и надо сделать.

Сказав несколько слов своим, навстречу выступил высокий, чернобородый дух, с белыми, почти без зрачков глазами-бельмами.

– Аст чарс! Аст чарс!

И замахал рукой, призывая идти за собой...

Ручной пулемет Калашникова у Скворцова висел за спиной, да и сам он не выглядел опасным - он специально старался не выглядеть опасным. Глупо улыбнувшись, Скворцов пошел за духом...

Есть!

Дух обернулся, чтобы убедиться в том, что глупый баран-шурави идет за ним, зашел за дувал. Это был дувал дома, на крыше которого стоял пулемет! Дух просто не дотерпел, он завел шурави в первый попавшийся дом, рассчитывая его как можно быстрее зарезать и забрать деньги. Он совершенно не воспринимал одетого в афганскую одежду и для теплоты еще замотанного в обмотки шурави как опасного соперника. И просчитался.

Привычно отбив выброшенный в атаке нож, Скворцов махнул рукой, даже не глядя - и вылетевший в руку из рукава джелалабадский клинок спецназа пронзил духу горло. Не обращая внимания на теплую, липкую жидкость, окатившую руку, на предсмертный хрип смертельно раненого боевика, Скворцов выдернул клинок, прыгнул - и мгновенно забросил тело на плоскую крышу хижины с замаскированным на ней крупнокалиберным пулеметом.

Распяленный в крике рот, обтянутая черной тканью спина, невыносимая, даже на воздухе бьющая в нос вонь от годами немытых тел, от вшивых бород воинов джихада. Омытый кровью клинок, капустный хруст легко поддающегося под заточенной сталью тела...

Спихнув со станины истекающего кровью духа, Скорцов стал разворачивать пулемет в обратном направлении. Внизу, там, где по его прикидкам должна была быть машина с пулеметом, четко стукнули два одиночных автоматных выстрела, потом еще несколько - Шило разобрался с духами....

Старший прапорщик Шило, закончив отсчет, огляделся, потом с глупым видом направился в сторону машины с ДШК. На пулемете никто не дежурил, один дух лежал в кузове, укрывшись какой-то дерюгой, еще двое грелись в кабине, группа духов, среди которых было два гранатометчика, стояла у крайних дувалов, охраняя единственную ведущую к одиноко стоящему дому****** дорогу. Никто не успел ничего понять, когда Шило ловко, одним обезьяньим прыжком, словно расправившаяся пружина сиганул в кузов, дважды с силой ткнул спавшего в кузове духа выброшенным из рукава клинком. И прежде чем остальные среагировали - перехватив автомат, дважды выстрелил по кабине пикапа, и, укрывшись ею, сделал еще несколько одиночных по духам. Те, не успев ни единожды выстрелить в ответ, повалились на промерзшую землю как марионетки, у которых разом отсекли все веревочки...