Противостояние
Шрифт:
По позиции начали лупить почти прицельно. Крик, первые убитые и раненые, первый
срыв. Кто — то не выдержал напряжения и кинул гранату в танк, но тот был слишком
далеко. Двое ринулись назад, юзом по полю прочь от страха.
— Назад!! — заорал сержант. Хотел за ними, лейтенант не дал, перехватил
откинул. И прав оказался, оценив участь дезертиров — мессер очередью накрыл.
— Ближе гадов подпускать!! Бить прицельно!!
Взрывы, грохот. Все в дыму, гари, бойцов засыпало, только отряхнулись, вторая
волна. А танки — вот они. Слева по ним стали бить зенитки, и один встал, потеряв
трак. Второй закрутился на месте, заглох. Это воодушевило бойцов. Полетели
гранаты. Первый залп был неудачным, выяснилось, что большинство солдат не умеют
кидать гранаты.
Санин приказал ползти вперед и кидать в упор, чтобы точно попасть.
— Ой, лышенько, — перекрестил пуп Тимощенко и ужом рванул вперед к танку.
Слева, справа ползли бойцы с гранатами. А им навстречу плюясь огнем шли и шли
танки.
Солдаты гибли, выводя вражескую технику из строя. Часа не прошло, как от взвода
едва треть осталась. И ничего лейтенант сделать не мог. Танки горели, горел лес
позади позиций, связи не было, зенитки захлебнулись. Приказа «отходить» не
поступило. Значит, судьба здесь всем полечь.
Мат, крики, стоны, скрежет, грохот — голова пухла от этих звуков, в ушах звенело
не переставая. Санин тряхнул волосами, отер лицо от пота и пыли и рванул к танку.
Распластался, пропуская его вперед и, кинул гранату вслед. Башню заклинило, танк
загорелся. А лейтенант обратно, юзом на свои позиции, чудом уходя от пуль. И
искать боеприпасы. Две гранаты у убитых отобрал. Глянул на сержанта и двух
бойцов. Бросил:
— Уходите.
И обратно под танки. Если повезет, еще два встанут.
Что было, не помнил, не знал. Грохнуло так, что показалось, в голове взорвался
снаряд. Перед глазами пелена и тихо отчего-то вокруг. Перевернулся на спину,
скатился по насыпи от воронки и увидел танк. Пальцы сжали гранаты. Сейчас, пара
секунд, пусть ближе подойдет. И откуда силы взялись — ужом, уходя от очереди,
меж гусениц нырнул, выполз буквально за секунду, как танк развернулся, видно
задавить его хотел. И кинул гранату в борт. Вторую — в идущего слева. И услышал,
наконец, грохот, визг пуль, и чей-то крик: "отходим!" А дальше тьма.
Он слабо понимал где, кто с кем. Его тащили на плечах двое солдат со знакомыми
опаленными, грязными лицами, а он еле переставлял ноги и все пытался очнутся,
тряс головой, как мокрая собака.
— Кончай, лейтенант, контузило тебя, отойдешь, — заверил боец справа.
— Сержант, — наконец вспомнил его Коля.
— Так точно, товарищ лейтенант.
— Где взвод?
— Да весь здесь, — бросил солдат слева и понял по взгляду Санина, что тот
силится его вспомнить. — Рядовой Каретников.
— Двое? От взвода?
— Трое. Вы еще, товарищ лейтенант.
Николай остановился, убрал руки с плеч бойцов. Оттер лицо и, шатаясь, огляделся.
По дороге брели бойцы, грязные, измотанные, как черти. Лица, как печеные яблоки.
На роту людей наберется, не больше.
— Все что осталось, — бросил Калуга. — В кольцо, гады берут.
— Это… от всей роты?
— Батальона, — угрюмо пояснил сержант. — От роты взвод и будет. Капитана
тяжело ранило, вон, впереди несут, видишь, лейтенант?
— Кто еще из командиров?
— Лейтенант Хохряков жив. И ты. Все.
Все…Людей положили, танки не остановили. Все…
Один рядовой бой, ничем неприметный на фоне войны… а людей нет, и второго боя
для них не будет…
Санин побрел вперед, качаясь, еле ноги переставляя от гудящей в голове боли, от
жары, плавящей мозг.
По краю дороги вереница беженцев, телеги, велосипеды. Люди. Взгляды даже у детей
взрослые, лица сумрачные. Скорбь в них, горе. А за дорогой пшеничное поле,
золотое-золотое. Поспела, родимая. Только кто убирать будет?…
Впереди жахнуло, застрекотали выстрелы.
"Немцы"!! — понеслось по цепи.
— Занять позиции!! Растянуться!! Приготовится к бою!! — закричали сразу
Хохряков и Санин.
Ухнуло, взрывом вздыбило повозку, падая, заржала лошадь, закричали люди, в
панике бросившись врассыпную.
Прямо по полю ржи, давя золотые колосья, шли танки с ненавистной свастикой на
бортах. А за ними черными точками проступала пехота.
— Прорвались, суки! — прошипел сержант Калуга.
— Из огня да в полымя! Эх, ма! Рассредоточились, славяне! — закричал
Каретников, пригибаясь, кинулся к обочине.
— Раненых к лесу!! — закричал Хохряков.
Санин приготовил пистолет, проверил боезапас: пять патронов. Здорово. Самое то