Противостояние
Шрифт:
Вурдулак достиг алтаря очень быстро. Буквально за десять минут. С диким ревом он прыгнул в самый центр места для жертвоприношений, представляющей собой небольшую поляну, с плоскими камнями, хаотично расположенными по ее периметру. На камнях и будет произведена экзекуция. Еще живые куски плоти положат на камни и крепко привяжут. Затем их будут пытать. Сдирать живьем кожу, вырезать внутренние органы, пускать кровь. Нескольким вырвут сердце и оторвут голову.
– Аааааааррррр!!
– взревел вурдулак.
– Правитель приехал!
– заверещали жрецы, которые состояли из небольшой прослойки гоблинов, более высокой масти, - Правитель!
Нетерпеливым взмахом руки Наварх прекратил нарастающий галдеж, порядком давивший на уши: - У вас все готово?! Скоты вы премерзкие?!
– Да повелитель! Все готово к жертвоприношению! Алтарь вновь вкусит свежую кровь! Высшие Демоны будут довольны!
– Приступаем!
– сказал Наварх.
– Приступим!
– эхом отозвался главный жрец всей этой поганой братии.
Все быстро ожило и зашевелилось. Моментально подскочив к первым попавшимся гоблинам, жрецы, несмотря на их сопротивление, бойко взяли их под руки, и разложили по алтарям. Связанные дезертиры пытались извиваться, но быстро успокаивались, получив пару раз дубинкой по голове.
– Мы готовы печь пироги, господин!
– вновь произнес главный жрец.
Наварх снова махнул рукой: - Начинаем!
– Принести в жертву, первую партию отступников!
– прокричал главный жрец во весь рот.
Алтарь мгновенно ожил. Забили барабаны, заревела парочка упырей. Жрецы достали из под плащей остро отточенные кинжалы, и принялись совершать обряд. Они вспарывали брюшины и вырывали ребра. Сдирали кожу и срезали скальпы. Вырывали сердца и выпускали на волю кишки. Разбивали камнями головы и суставы. Дикий, безумный, полный страдания рев, раз за разом вырывался из глоток заживо раздираемых существ. Кровь обагрила землю, вырвавшись на волю. Окропила древние камни, окрасила одежду и тела в кроваво-красный цвет. Несчастные гоблины, кто с оторванными конечностями, кто с разодранными внутренностями и выпущенными наружу кишками, орали белугой, извавались в агонии, разбрызгивали кровь из страшных ран и оторванных конечностей.
– Аааааа!!! Аааааааааа!!! Ааааааа!!!
– Ха ха ха ха!
– посмеивались жрецы, - будете знать, как бежать с поля боя! Предатели! Скоты! Дезертиры! Вы полностью искупите свою вину!
– Аааааа!!!
– нечлонораздельно орали гоблины, пузырящейся кровью изо рта, - Аааааа!!!
Вдоволь натешившись с первой партией, жрецы принялись за вторую. Одному несчастному разрезали брюхо и вытащили на всеобщее обозрение его мерзкие кишки. Другому с хрустом вырвали сердце из груди и сожрали. Третьему размозжили череп большим валуном. С остальными обращались еще более страшным образом. Бросив вторую партию на землю и вдоволь полюбовавшись на творение рук своих, жрецы принялись за третью.
– Вы будете довольны!! Вы сполна вкусите энергии, полученной из страданий убитых, вдоволь напьетесь измученных душ! Налюбуетесь на наши прекрасные зверства!
– проговорил Наварх вслух, обращаясь к Верховным Демонам.
В голове Наварха ожили голоса. Голова загудела, в глазах Наварха затроило, он пошатнулся в седле и чуть не потерял сознание.
– Мы услышали твои речи Наварх! Так держать! Делай больше жертвоприношений, зверств и убийств, и Верховный Арбитр воздаст тебе по заслугам твоим! Больше жертвоприношений! Еще больше зверств и мучений! Мы надеемся на тебя Наварх! Не подведи нас!
– Все это ваше! Ваши тела, ваши души, ваши сердца и жизненная энергия! Забирайте все себе!
– проговорил Наварх вслух, указывая рукой на кровавый алтарь жертвоприношений, - Я и мои подданные стараются для вас, и только для вас! Я исполняю указания своих господ!
– Так держать! Так держать! Будь подвластен нам, служи и повинуйся! Будь нашим рабом и будешь вознагражден!
Боль в голове постепенно стихла, снизойдя на нет.
– Убейте их всех! Замучайте как можно больнее!!
– прорычал Наварх, приходя в себя. Его ручной вурдулак заревел в порыве солидарности со своим хозяином.
Жрецы молча принялись громоздить на алтари очередную партию жертв. Все перепачканные кровью и мозгами, в разорванных балахонах, с остро отточенными кинжалами, с которых стекала кровь, они внушали ужас и отвращение. Но все равно за тем действом, которое они совершали, было интересно наблюдать. Их мерзкие жертвоприношения были омерзительны, подлы и ужасны, но от них невозможно было оторвать взгляд. Жрецы, по сути натуральные маньяки, принялись с новыми силами кромсать несчастных на мелкие куски. Воздух заполнила новая порция жутких воплей. Кровь вновь обагрила землю. Еще несколько десятков существ были свирепо умерщвлены.
Вдруг воздух сотряс странный рокот, даже больше вибрация. Постепенно рокот нарастал, земля задрожала, каменные постаменты для жертвоприношений заходили ходуном. Непрекращающийся гул в ушах достиг самых мозгов и чуть не остановил сердце. Все присутствующие замерли, словно парализованные, не в силах даже пошевелиться. Их охватила безумная, агонизирующая паника, словно водопад свирепого ужаса, она достигла тел. Все живые тела начали биться в судорожных припадках, изо рта некоторых полилась кровавая пена. Жадно хватая воздух, непослушным ртом, букашки этого мира, старались не сдохнуть. Каждое тело, будучи еще живым, боролось за свое существование. Когда грохот достиг своей вершины, кто-то там, в самом низу, произнес, прямо из чрева матери земли, обращаясь к присутствующим: - Молодцы! Вы немного утолили нашу жажду! Вам дается шанс, отличиться еще раз! Продолжайте в том же духе, и будете жить!
Голос смолк также внезапно, как и появился, вместе с ним ушел гул, словно кто-то щелкнул переключателем глубоко в самых недрах земли. Все, включая Наварха и вурдулака, упали без сознания.
Постепенно туман перед глазами рассеялся, и Наварх пришел в себя. Он лежал в своих покоях, на ложе из гоблинских шкур. Его сон охраняла стража, состоящая из полудюжины крепких упырей.
– Принесите мне завтрак, да побыстрее!
– скомандовал Наварх.
Ему быстро принесли, все что он хотел. Несколько бурдюков, доверху наполненных свежей кровью, туши убитых гоблинов и упырей. Наварх с удовольствием принялся за трапезу, отрывая от бездыханных тел увесистые куски мяса, и отправлялл их в свое прожорливое нутро. Он чавкал, прожевывая питательную пищу, и поминутно прикладывался к кубку из черепа бронтозавра, доверху наполненного свежей упыриной кровью.