Чтение онлайн

Голос мастера загремел от едва сдерживаемого гнева. Его глаза, устремленные на офицера, прожигали обвиняемого насквозь. У Гинцбурга не осталось и следа от прежней уверенности в себе и высокомерия. На белом, вмиг постаревшем лице застыл животный ужас. Но не гневные слова учителя так напугали несчастного, причина заключалась в ином…

Казалось, мастер потерял к нему всякий интерес.

— Давайте пройдем в ритуальный зал! — совсем другим, ровным голосом произнес он.

Офицеры переглянулись. Предложение учителя не сулило ничего хорошего.

Ритуальный зал по размерам уступал первому. Центральную часть его занимал большой алтарь из темного, с серебряными прожилками мрамора. На обтянутых черным бархатом стенах, в хрустальных светильниках, имеющих сходство с бокалами, плескалась густая, рубинового цвета кровь. Но ничто здесь не производило такого шокирующего впечатления, как установленная перед алтарем статуя падшего ангела-покровителя — идола Бафомета, которую согласно преданию тамплиерам вручил сам сатана. Чудовище с головой и ногами козла, орлиными крыльями и женской грудью сидело на пьедестале, поверх земного шара. Между рогами находился факел, просвещающий мир и приемлющий свет свой от пятиконечной звезды во лбу идола, вместилища разума. Правая рука, с надписью «Solve», то есть «разреши», была поднята кверху, а левая, с «Coagula», то есть «связывай», опущена книзу, в знак его божественной власти связывать и разрешать на небе и на земле. Три пальца обеих рук, при согнутых двух остальных, обозначали Троицу, в знак восхищения Ея имени, власти и силы сатаною, возомнившего себя подобным Богу.

Вошедшие преклонили колена перед божеством.

— Приветствуем тебя, наш бог и повелитель! — произнес великий мастер. Поднявшись, он торжественно продолжил: — Наступает время черной мессы, через неделю, в воскресенье.

— А жертва? — тихо поинтересовался один из офицеров.

— Ашер Гинцбург, — со спокойным безразличием ответил учитель.

— Прошу вас, не надо, я все исправлю! — осужденный, упав перед великим мастером, заскулил, как раненое животное.

Старик презрительно скривился. В его взгляде читалось разочарование.

— Вы мне неинтересны, Ашер! Уже поздно. Исправить ничего нельзя. Нить нужно обрезать! Надеюсь, это понятно? — Он обвел мрачным взглядом членов совета. Затем, с определенной долей сарказма, холодно заметил: — Крепитесь же, в конце концов! Безусловно, убивать других значительно легче и приятнее…

Ашер Гинцбург остался лежать на полу. Вся поза несчастного выражала полнейшую безнадежность.

— Уведите, до исполнения приговора.

Двое братьев подняли осужденного и потащили к выходу.

— Давайте вернемся в зал заседаний, — предложил мастер остальным офицерам.

— Что ж, вопрос остается открытым. Книга власти по-прежнему в чужих руках. Не пора ли обратиться за помощью к друзьям тамплиерам? У них огромный разыскной опыт. Вот только опасаюсь, как бы они не вздумали сами воспользоваться найденным сокровищем! Поэтому лучше все-таки пока не посвящать их в наши планы. Братья, прошу проголосовать, кто согласен с предложением и дальше вести поиски самостоятельно? — Единогласно поднятые руки послужили ему ответом. — Благодарю за понимание. Итак, кого вы можете предложить на место Ашера Гинцбурга? Причем не забудьте, кандидату придется в совершенстве овладеть русским!

Воцарилось напряженное молчание. Офицеры со страхом ожидали нового назначения. По залу потянуло могильным холодом, а неподалеку от стола забрезжило призрачное сияние, в свете которого собравшиеся увидели высокую женщину с глазами-омутами. Мастер внутренне напрягся, но внешне постарался ничем не выдать своей тревоги.

— Нина, какими судьбами? — дружески приветствовал он незваную гостью. Офицеры, с изумлением рассматривали незнакомку, по всей видимости хорошо известную их учителю.

— Я хочу помочь вам, — ответила женщина.

— А тебе-то это зачем? — недобро усмехнулся старик, раздраженный посторонним вмешательством.

— Ты, наверное, забыл, у нас общие цели, и служим мы одному хозяину. Он желает, чтобы книга попала в ваши руки, — напомнила Нина, — только, есть одно «но».

— Слушаю, — насторожился учитель.

— Неужели вы наивно полагаете, будто действуете одни?! Напрасно! Бог не дремлет! Даже если книга найдется, она окажется бесполезной!

— Почему?!

— Ее защитили специальной молитвой и частицей Креста Господня.

— Ну и что? Разве нельзя их как-то обойти?

— Нет. Сейчас нет.

— Значит, конец?.. — разочарованно протянул мастер.

— Напротив, только начало! Вы не доживете. А я… — Нина победоносно улыбнулась. — У меня впереди — целая вечность!

Даже перспектива провести несколько дней, трясясь в общем вагоне поезда дальнего следования, не могла испортить ей настроения. Ну, наконец-то, она уезжает! Закончились нескончаемые мучения: надоевшие, до зубовного скрежета, материнские нравоучения и брюзжание отца! Свобода! От этого слова захватывало дух! Теперь в жизни все изменится!

Поезд тронулся. Антонина вымучила из себя улыбку и энергично замахала рукой огорченным родителям. Потеряв их из виду, девушка радостно вздохнула и отошла от окна.

— Разрешите, я уберу вещи? — обратилась она к пожилой женщине, сидевшей на ее месте. Оставив без внимания укоризненные взгляды старушки, Антонина вытащила из сумки книгу и сердито подумала: «Еще чего, никому я не собираюсь уступать, вечно попадутся старики или грудники». Толстая тетка переглянулась с мужчиной интеллигентного вида и намеренно громко сказала: «Какая же пошла молодежь невоспитанная!» Увидев хмурое Тонино лицо, старушка отвела взгляд, потеряв всякую надежду занять нижнюю полку.

Колеса стучали, увозя девушку в далекий сибирский город с корявым названием Кызыл. По странной иронии судьбы, Тоня, которая терпеть не могла маленьких детей, выбрала профессию учителя. Она это сделала из солидарности со своей подругой, а еще потому, что ей было абсолютно все равно, кем работать, лишь бы не перетруждаться и не зависеть от родителей.

Выйдя из душного, противно пахнущего вагона, Антонина, после осеннего Ленинграда, сразу попала в зимний заснеженный город. Она втянула ртом морозный воздух с примесью гари и мазута и, поставив у ног чемодан, осмотрелась по сторонам. Вечерело. Здешний вокзал, куцый и провинциальный, заставил девушку скептически искривить губы: «Городок хоть куда! Представляю, какой жуткой „дырой“ окажется поселок Кедровка!» На автобусной станции ей объяснили, что последний автобус ушел час назад. «Неужели мне придется провести целую ночь в зале ожидания?!» — со страхом подумала Тоня. Подобная перспектива показалась ужасной. Пока расстроенная девушка переминалась с ноги на ногу, решая, как лучше поступить, в нескольких метрах от нее, остановился грузовик. Антонина даже не обернулась, а между тем шофер с видимым интересом принялся рассматривать высокую, стройную незнакомку. Подойти молодой человек не решался, но, заметив Тонино намерение возвратиться на вокзал, быстро выскочил из кабины.