Чтение онлайн

— Валите уже раззвиздяи, скажете, я приказал, если спросят.

— Пошли, ворюга, я уже договорился. — Беру Мишку за плечо и разворачиваю в нужном направлении.

— Это почему это я ворюга? — притворно обижается он.

— А потому что я сам такой, за снарядами он поехал, нашёл дурака за четыре сольдо. Кстати, ты зарядный ящик уже освободил?

— Разгружают, думаю, сейчас уже управились.

— Хорошо, как закончите, выезжаем. — Подхожу к своему расчёту, отцепляем пушку и откатываем её на опушку леса, ну как леса, так небольшая берёзовая роща гектаров на пять.

Оставив за себя старшим наводчика Кешку Задорина и дождавшись Мишку с «экипажем», едем «мародёрить».

Прибыв на место, подъезжаем к самому штабелю с боезапасом. Повозка с нашими уже здесь и бойцы грузят снаряды. Так, посмотрим, что у нас тут есть. Винтовочные патроны, берём несколько цинков и откладываем в сторону. Гранаты Ф-1, этих уже четыре ящика, можно и больше, но передок не резиновый. Пока ездовые таскают ящики и складывают, мы с Михой продолжаем ревизию, благо поблизости никого левых нет, все свои, даже часовой, и тот из нашего взвода, разведчик Федька Изотов. Мины к миномёту, нахрен, а вот противопехотки бы не помешали, но их нет. Ещё гранаты, эти с ручкой РГ-33 уже есть, а вот противотанковых, четыре ящика отложим. А это что у нас тут, ящики странные, в защитный цвет не покрашены, неужели консервы, точно, они самые. Зову Мишку, и держим военный совет, брать — не брать.

— Я эти ящики ещё при разгрузке тех грузовиков приметил, — говорит Мишка.

— А когда мы всё это разгружали, никто ничего не считал, а чмошников и близко не стояло, — отвечаю ему.

— Это нам подарок от комдива, можно брать пока эти крысы не узнали.

— Нужно, но надо всех левых убрать. — Показываю глазами на штабного возницу. Последнюю точку в пользу брать, поставили наши урчащие животы. Уже скоро вечер, а мы даже толком не позавтракали. Решаем что — брать. Боезапас привезли в последний момент, а когда мы его загружали в вагоны, никого из высокого начальства рядом не было. Быстро догрузив повозку снарядами, и закинув дополнительно все ящики с патронами, ручными и противотанковыми гранатами, отправляем в расположение. Консервы же прячем в зарядные ящики. В каждый вошло по четыре коробки, ставим на крышку передка «чемоданы» со снарядами к нашей пушке и двигаем в расположение взвода. Фёдору и ездовым наказали держать язык за зубами насчёт продуктов. Когда возвращались обратно, навстречу попались миномётчики на своих двуколках, остановились, перекурили, я намекнул им насчёт халявы, а в ответку разжился парой пачек самых артиллерийских папирос «Пушки», и мы, довольные друг другом, разъехались в разные стороны. Прибыли на место дислокации, доложились взводному, он, отпустив Мишку, отвёл меня в сторонку.

— Ну что, чего ещё лишнего прихватили куркули деревенские? — спросил Иван. — Вижу по вашим хитрым рожам и невинным глазам младенца, что-то здесь не чисто.

— Вы бы на свою невинную физию в зеркало бы посмотрели, товарищ командир. — Кидаю ответку. — А если серьёзно, то много чего нужного в бою.

— Давай выкладывай, не отходи от темы.

— Ну, патроны и гранаты ты видел?

— За это хвалю. Что ещё?

— Противотанковые гранаты.

— Пригодятся, ещё чего?

— Да так по мелочи, ерунда там, всякая разная.

— Не юли, что за ерунда, говори конкретно.

— Тушёнки немного взяли, валялась там, но никто не видел.

— Да вы ох. амели совсем, а немного, это сколько?

— Ящиков восемь, но там ещё осталось, но думаю, вскорости без следа растащат, жрать-то все хотят. — Летёха аж покраснел от возмущения и моей наглости.

— Да у меня слов нет, одни маты, да вы, вы же комсомольцы. — Привёл свой последний аргумент Ванька.

— А раз слов нет, так и не говори ничего, лучше подумай и выслушай аргументы, а потом сопоставь факты. Во-первых, нас никто не видел, во-вторых это неучтёнка, привезли-то ведь боеприпасы, ну а в третьих, мы на войне Ваня, а она всё спишет, и эти консервы, и нас с тобой, смахнёт в одну секунду, даже не заметишь. Это моя вторая война. — Кстати, действительно вторая. Николай был на финской, а я в Чечне. — Так что поверь моему слову, ничего нам за это не будет. — Замолкаю, и смотрю в глаза лейтенанта немигающим взглядом.

Поединок глазами Иван не выдерживает, отводит свои и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом идёт в сторону Мишкиного расчёта, пиная по пути траву и сучья деревьев. Спокойно стою и жду, что будет дальше. Так-то Ванька парень не плохой, но этот юношеский максимализм и незнание правды жизни иногда брали верх над житейским прагматизмом. Нет, с Николаем они даже дружили, как-никак одногодки, простой парень из небольшого городка на Урале, так же как и мой визави, в четырнадцать лет потерял отца. Но у него была старшая сестра и мать, обе работали, благодаря этому Иван и закончил десятилетку, но, не желая обременять родных, после школы поступил в военное училище и, закончив его, попал служить в нашу часть.

Минут через пять-десять вижу взводного, идущего в сопровождении Мишки, что-то объясняющего ему на ходу. Увидев меня, лейтенант машет мне рукой, чтобы я подошёл. Что же, мы люди не гордые, раз зовут, иду к ним, остановившись возле сладкой парочки, задаю вопрос.

— Что случилось? — По внешнему виду Ивана, вижу, что он уже отошёл, я тоже успокоился, поэтому в дальнейшею полемику вступать не намерен.

— Товарищ сержант, берите свой расчёт, и выдвигайтесь на место выгрузки, забрать остатки снарядов, одного человека оставьте на охране имущества и снаряжения. Приказ понятен?

— Приказ-то понятен, а куда загружать прикажете, товарищ лейтенант.

— Транспорт уже там, и я тоже туда еду, а вы со своими выдвигайтесь следом.

— Разрешите выполнять? Козыряю и ем глазами начальство, делая вид «лихой и придурковатый».

— Выполняйте! — Держит фасон Ванька, но всё же не выдерживает и добавляет. — Балабол. — Разворачиваюсь и, сделав два строевых шага, бегу к своим. Мишка, увидев эту сцену, ржёт в голос.

Оставив ездового на охране, строю своих, и лёгкой трусцой выдвигаемся на погрузку. Когда прибыли на место, то застали следующую картину — невдалеке от временного склада, стояло с десяток пароконных повозок, а возле штабеля со снарядами, комбат во все корки материл своего зампотылу.

— Ты почему падла, всё ещё не организовал питание личного состава.

— Так продуктов осталось совсем мало, нужно оставить НЗ. — Оправдывался интендант.

— Да я тебя сука сейчас самого на фарш пущу. Мне через час приказано выдвигаться в поход, а люди с утра не жравши.

— Вода уже закипает в котлах, сейчас будем кашу варить.

— Я тебя сейчас самого сварю. Ты, падла, приказ получил?

— Получил.

— Почему не выполнил?

— Мы пока разгружались, не успели. А потом бомбёжка, то сё, час назад только кухни затопили.

— А я тебя, гада, сейчас по законам военного времени, за невыполнение боевого приказа, расстреляю без суда и следствия. Комбат тянется к кобуре. Вижу, дело пахнет керосином, надо спасать мужика, и не только его, командиру тоже не поздоровится, за самосуд его по головке не погладят. На свою удачу под снарядными ящиками замечаю злосчастные консервы. Подбегаю ближе и ору во всё горло.

— Товарищ майор! Разрешите доложить! — От неожиданности «господа офицеры» даже вздрагивают. Сбитый с толку комбат поворачивается ко мне и спрашивает.