Чтение онлайн

Потом не раз упомянутый мною выше Гин-Гроан отправился дальше по своим делам, а я пошёл по своим, то есть, на самом деле, тоже по его, потому что у меня самого никаких дел не было. Я дошёл до "Пелестона-1", который был совсем близко, пошёл прямо к начпорта и рассказал ему, всё как есть. Начпорта сразу же вызвал спасательский патруль и спросил меня, где найти Гин-Гроана. Я не знал точного адреса, но помнил, как добираться, и поехал вместе со спасателями показывать дорогу. Когда мы прибыли на место, нам навстречу попались два подозрительных субъекта не местного происхождения, у которых Валера потребовал предъявить идентификационные карты, а они вместо этого сразу начали стрелять и чуть не попали в Ат-Туя. Ат-Туй разозлился, парализовал одного, я – другого, а Валера таки посмотрел их карты и сказал, что один из них, моллюск, уже несколько лет числится в розыске за хулиганство и межпланетный криминал. После этого мне дали пистолет и два (2) взрывпакета, и мы все пошли дальше осторожней, так как стало ясно, что мафия успела добраться до Гин-Гроана раньше нас".

Дальше простым и безыскусным языком человека, привыкшего сначала сделать, потом подумать, а уж потом подбирать слова, описывалось то, что Полонский знал и так – схватка с Рикардо и взятие фотонной ракеты.

Детектив откинулся в кресле и безнадёжно взглянул на бар-автомат, зеленовато-голубой, как всё в комнате. Профессор считал, что эти цвета успокаивают нервную систему, и ссылался при этом на тысячи проведённых за время существования психологии, психиатрии и невропатологии экспериментов. Полонский же в ответ мог ссылаться только на свой собственный субъективный опыт, что звучало, конечно, весьма легковесно. Ненависть его к больничным стенам и коридорам возрастала с молниеносной быстротой, тем более, что никакого противовеса ей не было.

Здешний бар-автомат производил лишь три вида напитков: всевозможные минеральные воды, лечебные коктейли, где вкус лекарств тщательно маскировался фруктовыми ароматизаторами, и синтетическое молоко, в котором кальций прямо таки скрипел на зубах меловой крошкой. Любимого коктейля "Оскал Горгоны" детектив не пробовал уже недели три, и это его угнетало. Перечисленные выше произведения больничного бара-автомата никак не подстёгивали мыслительные процессы. Впрочем, девиз профессора был: "Думать – вредно!" – и следствия этого медицинского подхода встречались здесь на каждом шагу.

Бросив гипнотизировать взглядом бездушный автомат, Полонский вздохнул, сдвинул брови на переносице и принялся, как мог активно, вредить своему здоровью.

Храмовой культуре Тупелекта в книге мессира Энрико отводилось немалое место. Подробно описывалось восхождение по лестнице священных вкусовых ощущений, от простых, грубых и доступных почти любому, ко всё более изысканным и тонким, оценить которые способен далеко не каждый. Приготовление блюд с цветистыми названиями занимало немало времени, а рецептура их была тщательно зашифрована, упрятана среди речевых завитков и иносказаний. Чем сложнее было кушанье, тем больше строчек занимало его название. По мере овладения таинственным кулинарным искусством, тупелектские жрецы развивали в себе всё больше сверхспособностей. Одно из древнейших преданий гласило, что некий жрец по имени Мад-Маакт ухитрился добраться до самой вершины этой, казалось бы, почти бесконечной лестницы и получил могущество, которое позволяло ему останавливать вращение и развитие целых миров. Проще говоря, в момент полного солнечного затмения – необходимое метеорологическое условие! – он приготовил некое сверхмощное блюдо и тут же сделался богом. Умер славный жрец от огорчения: изобретя вскоре после этого кушанье, дающее власть поворачивать время вспять, он обнаружил, что для того, чтобы должным образом приправить последнее, придётся испарить все минеральные источники Галактики. Разлад между полётом ума и ограниченностью физических возможностей привёл психику несчастного к саморазрушению. К сожалению, ни профессор Гейнер, ни его голографический учитель в ту пору ещё не родились, так что помочь бедняге было некому. Правда, перед смертью он, как водится, успел сделать заявление и напророчить, что возродится через много веков под именем Шун-Шакема и уж тогда-то…

С тех пор больше никто не повторял его рискованного эксперимента, во-первых, потому что полное солнечное затмение в системе двойной звезды – явление крайне редкое, а во-вторых, поскольку предусмотрительный Мад-Маакт, записывая рецепт, опустил последнюю строчку. Один, видимо, самый важный ингредиент был утрачен. Священные повара Тупелекта убили на его вычисление не меньше времени, чем их земные коллеги – средневековые алхимики – на поиски философского камня. Результат в обоих случаях оказался нулевым.

Детектив вынырнул из глубин инопланетной истории и расстегнул ворот своего больничного комбинезона. Во всём этом что-то было. Регулярное общение с вампирами сделало Полонского гораздо менее скептичным в вопросах магии и религии, чем многие его друзья из Криминальной Полиции. Он повернулся к видеофону и набрал номер Валентина Жужало. Ответили ему сразу же, хотя экран оставался тёмным.

– Отдел особо важных происшествий Криминальной Полиции Галактики.

– Валя, это ты? Полонский у аппарата.

Жужало соизволил включить видеосвязь. Он сидел в своём кабинете и, похоже, только что закончил вводить в компьютер очередной отчёт. Полонскому он обрадовался.

– А, Витька! Всё симулируешь сумасшествие? Когда мы будем осчастливлены твоими гениальными идеями?

– Скоро, – пообещал Полонский. – Слушай, а почему нашего стажёра не отдали на растерзание психотерапевтам?

– Пробовали, но он слишком активно отбивался.

– Ты серьёзно?

– Почти. У него в памяти стоят такие блоки, от которых при современном развитии психотерапии люди избавляются годами. Как Гин-Гроан его успел так обработать за какие-то час или два, никто понять не может. Короче, Террорист ничего не помнит. И сей прискорбный факт не даёт следствию двигаться дальше.

– Прискорбный, это точно, – с грустью согласился Полонский. Он неожиданно для себя обнаружил, что успел привыкнуть к тёзке-стажёру и по-настоящему беспокоится за него. – А вы не выяснили, чья это была идея – выдать текст на пластинке за экспериментальные коды?

Валентин ещё больше оживился.

– Э, брат, тут такая штука обнаружилась! Торквемада не снабдил тебя информацией, потому что сам пока переварить её не может – я так думаю. Короче говоря, парни Гин-Гроана, которые пришли к нам сдаваться тогда, месяц назад, про Рикардо и слыхом не слыхивали. Явиться в полицию и просить защиты от Гин-Гроана им велел их новый Дон.

– Кто?!

– Сядь, Витя, сядь. Ты бы знал, какая тишина наступила в допросной, когда один из этих ребят раскололся!

– И как зовут их "нового Дона"?

– Шун-Шакем.

Полонскому почудилось, что комната начинает медленно описывать дугу вокруг него.

– Он с Тупелекта?

– Вроде бы да. Коротышка Йо сперва сказал, что с Тупелекта, но потом начал вилять, то так, то эдак. Имя типично тупелектское. А боятся они его не меньше, чем Гин-Гроана.

– Ничего не понимаю. Кем же тогда был Рикардо?

– Соперником Гин-Гроана, но, как видишь, не единственным.

– Думаешь, пока он гонялся за бывшим Доном, его оттеснили от вожделенного кресла?

Валентин высказал ещё одну версию:

– А что если именно новый Дон поручил ему ловить Гин-Гроана?

– И такое может быть, – задумчиво согласился Полонский. – А как выглядит этот Шун-Шакем?

– Йо сказал, что он похож на человека. Для этих парней с панцирем все, кто имеет меньше четырёх ног и ходит вертикально, похожи на человека. Такие мелочи как наличие роговых пластин на лбу или шестого пальца на руке для них не имеют значения.